Книга Божьим промыслом. Принцессы и замки, страница 41 – Борис Конофальский

Это всё было похоже на правду, но Волкова интересовал ещё один нюанс, про который Курт Фейлинг либо не хотел говорить, либо о нём не знал. И тогда Волков начал тот разговор, о котором подумал сразу, когда только увидал своего знаменосца:

— Дорогой мой Фейлинг…

— Да, генерал?

— Вы должны понимать, что графиня и граф — люди для меня очень близкие. Не менее близкие, чем моя жена или мои дети.

— Я прекрасно это понимаю, — тут же отозвался молодой человек.

— И поэтому я прошу вас как старого друга приглядеть за графиней и графом. Я хочу быть уверенным, что моя сестра и мой племянник в вашем доме будут в безопасности, — продолжал барон.

— Но они там и вправду в безопасности, — стал уверять его молодой Фейлинг. — Но если вам так будет легче, я буду теперь с ними всё время рядом.

— Дорогой Курт, — Волков был показательно ласков. — Вам, моему боевому товарищу, я доверяю больше, чем главе вашей фамилии. И прошу вас, если вдруг… вы что-то почувствуете или узнаете… если вдруг случится какая-то опасность… сразу отвезёте графиню и графа в дом Кёршнеров, если в городе не будет меня.

— Клянусь вам, господин генерал, — отвечал молодой человек с горячностью, видно, его тронули слова о военном товариществе, — я сделаю всё, чтобы с головы графа и графини не упало ни волоса.

Это были как раз те слова, что Волков и хотел услышать, но это было ещё не всё, и тогда он сказал:

— Графиня собирается завтра на ужин к Кёршнерам, приезжайте с нею. Вам там будут рады.

— А если графиня спросит, зачем я еду с нею?

— Скажите ей, что вы с нею по моей просьбе, — отвечал барон.

Вскоре они подъехали ко дворцу Кёршнеров, где тепло простились.

Барон не стал тревожить хозяев и тихонько поднялся в свои покои. Он чувствовал некоторый подъём перед будущей схваткой. Ему не терпелось выяснить диспозицию, знать, на кого в городе он может рассчитывать, а кто будет поддерживать его врагов. Но уже сейчас он понимал, что превосходство в силах будет на его стороне. И поэтому собирался добыть Брунхильде и «племяннику» большой дом, соответствующий их статусу и, кстати, принадлежащий им по праву, а родственнику Кёршнеру — место в городском совете. Кёршнер был главным его кредитором, он никогда не отказывал Волкову в деньгах, и тот хотел наконец отблагодарить его; впрочем, ему и самому не помешал бы свой собственный сенатор. Город в последнее время быстро богател, и свой человек в городском совете помог бы ему стать хоть немного ближе к тем богатствам. Так что советником они смогли бы «пользоваться» совместно. В общем, у него было много мыслей на сей счёт. Но вино не дало ему возможности всё обдумать. И он заснул быстро и спал всю ночь не просыпаясь.

Большой конторой Кёршнера, что находилась на улице Кожевников, управлял немолодой, но всё ещё расторопный и хваткий господин Хольмер. Он ещё до рассвета явился в дом своего хозяина, где генерал вручил ему список своих кредиторов, которых он хотел порадовать сегодня.

Господин Хольмер разослал посыльных с приглашениями, а сам велел убраться в конторе. Додумался в одной из комнат поставить стол со скатертью, принести хорошие стаканы и блюда, отправить человека за вином и сыром, оплатив их вперед, как просил его о том важный гость господина Кёршнера.