Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 49 – Борис Конофальский

У ступеней продрогший служка тряс медной кружкой для пожертвований, в которой звякали мелкие монеты, при том тихонько распевал псалмы. Увидав генерала и его вооружённых людей, он вовсе не испугался, а подошёл и протянул кружку и произнёс:

— Добрый господин, во имя Девы Пречистой не поскупитесь на сирот городских, что остались после чумы без кормильцев.

Волков слез с коня, но денег давать не спешил; он взглянул на вход в храм и спросил:

— Заутреню читать будет епископ?

— Епископ хвор, — сразу отвечал молодой служитель церкви, — заутреню читать будет викарий, отец Фома, — он снова встряхнул кружку. — Добрый господин, пожертвуйте во имя Девы Пречистой.

Но генерал ничего ему не сказал, только повернулся и стал подниматься по ступеням ко входу, за ним пошли фон Флюген и Хенрик, остальные остались при коновязи на улице.

В это утреннее время в кафедрале было не очень многолюдно. Три четверти скамеек были свободны.

Он снял свой берет и выбрал одну скамью, где было поменьше людей. Вскоре началась служба, и появился знакомый ему человек. Викарий, отец Фома, был высок ростом и обладал зычным голосом, звуки которого разносились по всему огромному храму; наверное, даже у дверей храма всякий желающий мог разобрать, что говорит прелат на амвоне. Лицо отца Фомы было величественно и полностью соответствовало важности литургии, во всём происходящем священнодействии было что-то устрашающе-библейское. Особенно после того, как священник закончил службу на непонятном прихожанам языке и перешёл к проповеди. Волков прислушивался к его словам, и, признаться, ему нравилось служба, в общем, атмосферой в храме он проникся. Действие было интересное.

«Этот поп неплохо знает писание и язык пращуров. В книжку даже не заглядывал. Да, судя по всему, это он займёт место епископа, когда старик преставится — ну, если, конечно, отец Фома выходец из правильной, достойной семьи». На причастие после окончания службы барон к нему не пошёл. Зато сам брат Фома пошёл к нему, когда раздал последней пастве кровь и плоть Христову. Конечно, он узнал его, и тогда генерал встал и тоже двинулся навстречу. Прелат протянул руку для поцелуя, и Волков поцеловал перстень.

— Отчего же вы не подошли на причастие, дорогой барон? — спросил отец Фома. И его чуть пафосный тон показался генералу ещё и надменным.

— В следующий раз, — обещал генерал и тут же поменял тему. — Как здоровье Его Преосвященства?

Викарий вздохнул и, взглянув на прекрасный потолок кафедрального собора. ответил:

— Сегодня епископ с утра был вял, да хранит его Пресвятая Дева.

— Очень жаль, — произнёс генерал. — Надеюсь, он поправится.

— Всё в руках Господа нашего. — отвечал прелат и тут же продолжил; — Люди ваши пришли в храм с оружием и в броне. Нехорошо это. Да и вы при мече пришли.

— Ничего, Господь меня простит, и людей моих тоже, он же всё видит. Горожане слишком задиристы, приходиться быть настороже, — генерал уже наговорился с этим попом, и он ему не понравился. Второй раз не понравился. Волков ещё больше уверился в той мысли, что пришла ему в голову при первом их знакомстве: епископ, по болезни своей или по характеру, тут не более чем ширма, а всеми церковными делами в Фёренбурге заправляет этот его викарий с благородной физиономией и зычным голосом. — Кстати, отец Фома, а не посоветуете ли мне хорошего священника? Чистого сердцем и уважаемого в городе.