Книга Божьим промыслом, страница 69 – Борис Конофальский

И вовремя. Как ни старались стрелки, сапёры еретиков уже забросали фашинами ров, а сверху положили доски, и мощная колонна нечестивых всё-таки стала переходить препятствие, разбросав рогатки и обходя колья. Голова колонны уже встретилась с линиями Брюнхвальда – тот благоразумно успел перестроить своих людей в семь линий, создав глубину. И, используя своё преимущество в твёрдой земле и ширине фронта, Брюнхвальд остановил колонну противника. А сверху по колонне изрядно били орудия Пруффа и кулеврины Хаазе.

— Стрелки уже ранили у них одного капитана, – сообщил Карл, когда Волков подъехал к нему, – я просил Хаазе попасть в Левенбаха, но тот не стоит на месте.

Старый товарищ был на удивление спокоен. Его щёки были красны от холодного ветра, но взгляд был твёрд. И он знал, что делать. Единственное, чего ни полковник, ни даже генерал не могли отвратить, так это непрестанного дождя из арбалетных болтов, летевшего в их людей. Некоторые особо дерзкие арбалетчики подходили к самому рву и с близкой дистанции кидали болты в незащищённые части тел солдат Волкова. В ляжки, в плечи и даже в лица. Волков смотрел на это угрюмо. Ничего с этим он поделать не мог. Солдаты должны были стоять, несмотря на болты. Именно чёртовы арбалетчики наносили наибольший урон его людям. Для мушкетёров и аркебузиров подбегающие ко рву арбалетчики были неплохими мишенями, и даже стрелки́ из-за своего плетня то и дело попадали в самых дерзких и проворных врагов, свинцовые пули скосили уже не одного врага, но арбалетный дождь эти потери остановить не могли. Больно много тут было арбалетчиков.

А рядом, раскатисто и басовито, – «Боооммм» – ударила пушка: давно знакомый звук. Картауна выбросила хорошую порцию крупной картечи, и та, завывая, сыпанула по правой стороне вражеской колонны, повалив наземь сразу семь человек вместе с сержантом.

«Интересно, кто устанет быстрее, мои люди от их арбалетных болтов или их люди от моей артиллерии?».

— А что там у Рене и Рохи? – спросил Брюнхвальд, указывая рукой на север. – Кажется, еретики притащили против них пушки.

— Пока ничего, они разбивают палисады.

— Нам бы здесь палисады тоже не помешали бы, – заметил полковник.

— У нас не было столько леса, – отвечал генерал.

Оба старых вояки были спокойны; пока всё шло, как и ожидалось.

Но это спокойствие было зыбким – прибежал мужичок из обозных и, вытаращив глаза, почти закричал:

— Господин, снова! Снова они!

— Что? Кто? – раздраженно спрашивал генерал. – Прекрати орать, говори спокойно.

— Нечестивые снова в лагере, всех бьют!

На сей раз в лагере было намного больше солдат-еретиков, чем в первый. И теперь они были лучше организованны. Тут даже были и офицеры. И схватки разгорелись возле телег нешуточные. В одной из таких быстрых и свирепых свалок капитан Лаубе, что вёл за собой людей, был ранен. Кольчуга капитана не выручила, шип алебарды, соскользнув с кирасы, пронзил ему предплечье. И его место занял ротмистр Нейман. Этого офицера Волков не знал, он был не из Эшбахта, но человек этот, несмотря на относительную молодость, действовал умело и расторопно. И, главное, – зло. Он лично беспощадно добил раненого в бедро из аркебузы арбалетчика еретиков. Поднял с земли его арбалет и пару болтов, сунул всё это ближайшему своему подчинённому.