Книга Божьим промыслом, страница 71 – Борис Конофальский

Тут же повернулся к солдатам, осмотрел строй и спросил у Циммера:

— Сколько людей у вас побили?

— Два десятка, а ещё дюжина сбежала, – отвечал тот.

— Сбежала? – генерал ещё больше начал злиться. – Они перебежали к врагу?

— Нет, – отвечал капитан, – убежали в лагерь.

— В лагерь? – барон был удивлён. Ведь просто убежать в лагерь и сидеть там они не могли. Покинуть строй во время боя – дезертирство, да такое, что никакие ротные корпоралы за дезертиров заступаться не станут. Тут дело попахивает петлёй. Нет, не будут они сидеть и ждать в лагере. Генерал поворачивается к Максимилиану и говорит тихо: – Прапорщик, возьмите пару людей и езжайте проверьте лодки. Нет, лучше останьтесь при них. Если кто попробует взять хоть одну из них – не церемоньтесь.

После он немного подумал о том, чтобы вместо Циммера оставить тут старшим ротмистра из рот Лаубе, но делать этого не стал. Просто оставил того ротмистра капитану в помощь, как и три десятка пехотинцев и десяток стрелков. А сам с охраной штандарта и оставшимися людьми ротмистра Неймана поспешил туда, где без умолку грохотали пушки. К полковнику Брюнхвальду.

Тут тоже всё было непросто, артиллеристы трудились изо всех сил, с вершины холма тяжко били большие пушки, картечью, без промаха, валя по десятку, по дюжине еретиков за раз, со склона часто стреляли кулеврины, тоже не промахиваясь. Канониры пристрелялись, и весь ров возле проложенного из фашин прохода был завален телами убитых и раненых. Но, несмотря на это, колонна под жёлто-красными стягами головой своей переползла ров и упорно прогибала линии Брюнхвальда. Сам полковник уже мелькал среди своих солдат, был сейчас в первых рядах. Был он без лошади, и лишь по плюмажу можно было узнать полковника. А у плетня засели стрелки и стреляли так часто, что ветер не успевал относить дым, серая пелена так и висела в морозном воздухе. Несмотря на то, что пушки с холма сметали пехотинцев врага, положение у Брюнхвальда было вовсе не простое, потери его были также велики.

«Чёртовы арбалетчики».

Чтобы не стоять под огнём стрелков, арбалетчики перебежали на другую сторону своей колонны, подальше от плетня со стрелками, и там под прикрытием своей пехоты нещадно забрасывали левый фланг Брюнхвальда болтами, выкашивая людей. Линии там стали терять строй, кривиться, так как не было того, кто мог бы заставить людей сомкнуть ряды.

Барон уже был готов дать приказ Нейману, чтобы тот пошёл на левый фланг, но тут к нему на холм въехал вестовой. То был человек из охраны флага, что уехал с Максимилианом, и уже по взволнованному виду этого проворного бойца генерал понял, что происходит что-то недоброе. И спрашивает у посыльного мрачно:

— Ну что ещё?

— Господин, дезертиры украли две лодки, уплыли, уже к тому берегу подплывают.

— Две лодки?

— Да. А ещё те раненые, что могут ходить, приходят к лодкам и просят, чтобы их переправили на тот берег, к лекарю.

— Пусть прапорщик наберёт из возниц и обозных людей охотников, пусть возят раненых. Хотя… Те потом разбегутся, и лодок с того берега мы не вернём, – но генерал чувствовал, что всё это не главное, что не стал бы переживать этот проверенный воин из-за пары лодок с дезертирами и из-за раненых, – ну, что ещё? Зачем тебя прислал прапорщик Брюнхвальд?