Книга Божьим промыслом, страница 78 – Борис Конофальский

— Большинство наших побито или ранено из арбалетов, – заканчивал доклад полковник.

— Пиррова победа, – прошептал генерал.

— Что? – не расслышал Брюнхвальд.

Волков лишь махнул рукой:

— Дела наши нехороши, Карл, вот что!

— Людей теперь мало, – согласился полковник.

— И картечи больше нет, и пороха мало, – добавил Волков. – И в пушках убытки.

— Так что? Будем ждать нового предложения о капитуляции?

Волков поморщился в ответ, посмотрел на товарища с укоризной.

— А будет ли такое? Думаю, ван дер Пильс сейчас очень зол.

— Зол, зол, – кивал Брюнхвальд, – пушкари ему только тут, под холмом, шесть, а может, и все семь сотен людей побили. Двух их капитанов отсюда унесли, а сержантов сколько наши стрелки у них побили! – полковник машет рукой. – Множество. Я бы тоже был зол на его месте.

— Да ещё этот Левенбах взбешён, за шатром моим шёл, да не дошёл.

— Думаете, больше не предложат почётной капитуляции?

— Теперь точно пощады нам не будет, а тех, кто сдастся… – Волков сделал паузу, – старших офицеров на колья посадят, младших колесуют, а солдат так просто в реке перетопят, она тут близко, я такое уже видел лет десять назад в Зальцгиттере после разгрома у Херте, тогда людей праведных много попало в плен к еретикам, те уж себя и показали. Заодно и монахов целый монастырь вдоль стен города развешали, ехать было страшно по вечеру.

— Сатанинское отродье, – Брюнхвальд крестился, – одно слово – безбожники. Но раз так, что же нам теперь делать?

— Бог не даст нам сгинуть, – уверенно сказал барон.

Сказал так, как будто у него была какая-то мысль на сей счёт, но на самом деле мыслей у него никаких не было.

Пока не стемнело, он оделся и поехал вдоль рва посмотреть, что и как – где надобен ремонт для палисадов, где колья поставить, где ров углубить. С ним были старшие офицеры. Солдаты растащили принесённые врагом фашины и доски на дрова, палисады во многом были целы; если не считать южной части лагеря, где держали оборону люди Циммера, то всё вроде было и неплохо. Когда он был у северного холма, там, где днём стояли Рене и Роха, по нему и по его знамени стали стрелять вражеские пушки. Пороха у них было вдоволь.

— Орудия они отсюда так и не убрали, – заметил Рене. – Наверное, следующий штурм так же начнут.

Это было очевидно. Если ван дер Пильс начнёт второй штурм, пушки отсюда убирать нет смысла.

— Полковник Рене, палисады восстановите, – распорядился генерал.

— Так они не позволят, будут бить из пушек по людям.

— Так ночью работайте, – раздражённо рыкнул Волков.

Но в принципе он понимал, что Рене был прав, при следующем штурме палисады разобьют значительно быстрее. И Рене уже не отстоится, как сегодня. Тут бахнула одна из пушек еретиков, и через несколько мгновений с шипением прилетело ядро и ударило в землю в десятке шагов от офицеров.

— Надобно убраться отсюда, – сказал Роха. – Генерал, в вас целят.

Так и было. Офицеры поехали за холм, от греха подальше.

— Пушки так оставлять нельзя, – вдруг заметил майор Пруфф.

Был он на своём маленьком меринке, ехал сзади, но генерал сразу его услыхал, остановился и спросил:

— Что значит оставлять? Вы про что говорите, майор?

— Беспечно так оставлять пушки на открытых позициях, – объяснял старый артиллерист. – Ни рва, ни рогаток вокруг, пехоту к ним в охранение приставили, так те у леса костры развели, видно, там, у костров, ночевать будут, а не у пушек.