Книга Элеонора Августа, страница 101 – Борис Конофальский

— Нет, но видел, как играют, – отвечал Волков.

— Первый ваш ход был неплох. Их первый консул хотел, чтобы вы его подождали, теперь-то, я думаю, придется ему поторопиться.

— Да, – соглашался с ним Крапенбахер, – неплохо вы ему ответили, но когда приедет их ландаман, вам придется выполнить обещание и разрешить им все это.

— Придется, – подтвердил генерал. Он был согласен на такую мелочь, лишь бы все шло хорошо.

Теперь нужно было дождаться Райхерда. На том первый день переговоров и закончился.

Два следующих дня прошли в сплошных советах и заседаниях, причем основными темами были согласование списка вопросов, которые станут обсуждать стороны, а еще обсуждение регламента и протокола.

Нет, сам генерал не ходил на встречи, но это вовсе не значило, что он был свободен. Он только и делал, что ждал у своего шатра вестей от юристов и брата Семиона, которые с рассвета и до заката, лишь с перерывом на обед, почти беспрестанно спорили с делегатами от кантона. То и дело юристы прерывали прения, для того чтобы обсудить с кавалером что-либо, и тут же возвращались к переговорам. Лишь к вечеру второго дня сторонами был утвержден список обсуждаемых вопросов и их очередность.

А генерал уже устал от всего этого.

— Уж очень быстро вы остыли, господин генерал, – глядя на него с порицанием, говорил ему Крапенбахер. – Дело ведь только начинается.

Волков понимал это. Нет, конечно, их работа была намного легче, чем руководство военной кампанией: там-то на тебе лежала огромная ответственность и волнение за свою собственную жизнь, – но и эта работа оказалась тяжела. Иссушала, словно зной, к концу дня уже и понимать, что тебе говорят, не всегда получалось. Приходилось уточнять, переспрашивать, заставлять себя вслушиваться эти слова и понимать их смысл. «Чертовы стряпчие! Может, и берут они себе столько денег потому, что и к вечеру, после целого дня болтовни и писанины, в отличие от прочих людей, сохраняют еще какой-то рассудок. Да, наверное, тем и берут!»

Ему, всю жизнь не без оснований почитавшему себя умным, такое было не под силу. И он рад был, что Мильке нашел ему таких изощренных людей. «Черт с ними, пусть берут себе двадцать шесть талеров в день, мне самому на составление одного протокола переговоров понадобилась бы неделя, да и то если бы я додумался, что мне этот протокол надобен».

А на следующий день к обеду, когда Волков думал, как избавиться от юристов и пойти к столу, к нему пришел посыльный от делегатов и сообщил, что первый консул земли Брегген Николас Адольф Райхерд для переговоров прибыл, и посему господа переговорщики напоминают о данном слове насчет дозволения восстанавливать город и торговать по реке.

Лёйбниц и Крапенбахер дружно замотали головами.

— Пусть сам пожалует, тогда будет ясно, что к нам расположен и не делает нам одолжения.

— Нет, – не соглашался генерал, – уже то, что он приехал через два дня, а не через неделю, как обещал, говорит о его заинтересованности. Не будем цепляться к мелочам.

— Да как же нам не цепляться к мелочам, ежели все дело наше состоит из всяких мелочей. Так по мелочи, по мелочи они и отгрызут себе немалый кусок от ваших интересов, – говорили ему юристы чуть не в один голос.

Но генерал был непреклонен и дал посланцу такой ответ: