Книга Элеонора Августа, страница 120 – Борис Конофальский

— Да, я знаю, дядя, знаю, – согласился Бруно, – я во всем хочу походить на вас, вы тоже женились не из приязни, а чтобы сочетаться с домом графов Маленов.

«Будь они трижды прокляты».

А молодой человек продолжал:

— Жена нужна для дела, а уж для приязни я заведу себе в доме сердечного друга, как сделали вы.

— Не нужно держать в доме сердечного друга, – назидательно сказал Волков. – Для того я и строю дом на берегу реки. Две дамы под одной крышей не уживаются.

— Истинно, – вдруг кивнул Ёган, – две волчицы в одном логове нипочем не уживутся.

Все, кто присутствовал при этом разговоре, посмотрели на него, и он замолчал смущенно.

— Я понял, дядя.

— Вот и прекрасно, друг мой, смотрины будут через тринадцать дней в Лейденице. Там вы и увидите свою невесту. А пока езжайте в Мален и купите себе хорошую одежду. Нет… Поезжайте в Ланн, там живут лучшие портные, что есть по эту сторону гор. Денег я вам дам, коня возьмете из моих конюшен. А еще в помощь я пошлю с вами господ Габелькната и Румениге. Они из Ланна, они там все знают.

— Дядя, а можно мне такой костюм, как у вас? Тот, что синий.

Волков кивнул и сказал:

— Отправляйтесь завтра же. Купите и шапку себе лучшую.

— Дядя, у меня есть дела, может, мне их закончить?

— Главное дело для вас сейчас – это свадьба, – назидательно произнес кавалер, – а дела ваши закончит за вас ваш товарищ. – Волков указал на Михеля Цеберинга.

Тот сразу согласился:

— Езжайте, Бруно, раз так, я тут все дела сам поделаю.

Дел у него было много и трат никак не меньше, но впервые в жизни Волков доподлинно не знал, сколько у него денег. Он получал – тратил, получал – тратил, ничего не записывая. Надеялся на свою хорошую память на числа. Но в конце концов у него все спуталось в голове. Золото, полученное от банкиров за серебро, золото, полученное с горцев, – единственное, о чем он имел представление, но ведь и до этого у него было золото. А серебру он давно счет потерял. Не было у него человека, чтобы вел счет его деньгам. Кавалер доверял Максимилиану, но молодой человек к деньгам относился достаточно пренебрежительно и не очень старательно их считал. В общем, утром следующего дня, пока Мильке и фон Реддернауф выбирали коней и лошадок из общего табуна, Волков велел поставить себе шатер и принести туда все сундуки с деньгами, позвал Максимилиана и еще хромавшего после ранения Курта Фейлинга и принялся вместе с ними считать монеты.

Глядя на россыпи золота, кучами валявшегося на ковре, кавалер не испытывал каких-то особых чувств. Раньше, лет десять назад, он готов был отправиться в рискованное предприятие и за десять желтых кружочков, а теперь же… Нет, никакой радости, просто ресурс.

Они пересчитывали монеты и складывали их по сто штук в небольшие мешочки, а те помещали в сундуки и записывали все на бумагу. Шестнадцать тысяч двести семьдесят, в основном гульденов, но были и флорины, и кроны, и даже несколько дублонов. Все уместилось в три небольших, но тяжелых сундука. Несколько монет кавалер положил себе в кошель, по одному дублону дал Максимилиану и Фейлингу. Стали считать серебро. Пятьдесят семь тысяч талеров. Пара сотен в кошель пошли, на расходы. Две с половиной тысячи Мильке на покупку лошадей, полторы сотни за возы, палатки, посуду. Еще, наверное, ему придется выкупить у солдатских корпораций остатки провизии. Мало ли, зиму его мужикам надо как-то пережить. Также генерал держал в голове, что ему предстояло выплатить содержание тем солдатам и офицерам, что остались гарнизоном в лагере. А еще лафеты для пушек заказать. Быстрее бы уже Райхерд протолкнул договор в совете кантона, иначе Волкову каждый месяц придется выплачивать людям без малого шесть тысяч монет. Вот и думай, уже твои все эти деньги или еще нет. Может, поэтому он и не радовался этим россыпям сокровищ.