Книга Графиня фон Мален, страница 107 – Борис Конофальский

— Хорошо, я прослежу.

— Хайценггер.

— Я тут, господин.

— Телеги нужны, я тут серебро на ночь оставлять не хочу. Пошли в лагерь кого-нибудь, пусть найдут Мильке. Требуется не менее десяти телег, и то за один раз не управиться. В общем, займись перевозкой серебра.

— Да, господин.

Пока дожидались телег, пока отвозили серебро в лагерь, наступила ночь. Кавалер собрался ужинать в темноте. В шатре, в духоте, сидеть не хотел, просил ужин подать на улице. Аппетит у него был отменный, еда вкусна, а вино отлично. Ко всему этому не хватало ему собеседника, очень ему хотелось поделиться с кем-нибудь и радостью, и мыслями, и тревогами. Ну не с денщиком же. И как будто Господь его услыхал – пришел полковник Брюнхвальд.

Поначалу Волков обрадовался товарищу, да вот только тот вид имел озабоченный такой, что даже и при свете одной лампы, что стояла на столе, кавалер увидал эту озабоченность.

— Что случилось, Карл? – позабыв про свои радости, спросил Волков.

— Сержанты говорят, что среди солдат пошел разброд, – произнес Брюнхвальд.

— Что? – искренне удивился генерал. Он думал, что солдаты им довольны, сегодня же только чин его поддержали. – В чем дело, Карл? Что им не так?

— Вы на берегу целыми днями находитесь… Вы не видели, что у восточного моста на Рункель купцы целым табором встали, скупают все, что вы дозволили продать, казна солдатских корпораций полна серебром, девки со всей округи собрались, пивовары везут и везут сюда пиво.

— Так солдатам-дуракам радоваться нужно.

— А они не радуются.

— Отчего же? – не понимал генерал.

— Слух по лагерю пошел, что вы войско распускать после кампании не намерены, что вы их на горцев поведете. А им очень того не хочется. – Брюнхвальд развел руками: вот так вот.

«Ах вот оно что». Теперь Волкову все стало ясно. А Карл продолжал:

— Говорят, что добыча очень велика, солдаты думают деньги от добычи получить да по домам разойтись.

«То явление обычное, одно дело – на тяготы похода и даже на смерть с пустым животом и с пустым карманом идти, и совсем другое – когда сыт и мошна полна серебра. Сытому да с деньгой погибать нет никакой охоты, никакой».

Он и сам таким был. Сам, получив хорошую прибыль с добычи, воевать более не хотел и с другими солдатами требовал от офицеров расторжения контракта с нанимателем, что хотел продолжить кампанию.

— Сержанты, значит, говорят? – Волков отбросил вилку. – И разговоры такие ходят в нашем полку?

— В нашем молчат, в нашем солдаты вас знают, на такое не осмелятся, но я уверен, что думают так же. Это у Эберста, у кавалеристов говорят. А значит, и среди ландскнехтов такие разговоры ходят.

— Карл, это очень важно, – сказал Волков твердо и притом ногтем указательного пальца стал стучать по столу, – мне нужно разбить горцев, и как следует разбить, иначе мира с ними нам не видать. А пока мира с ними не будет, с герцогом мне не замириться.

— Я понимаю. И готов помогать вам, друг мой, по мере сил. Но что мы будем делать сейчас? Дело непростое, как только они получат свои доли добычи, так…

— Устроят мятеж?

— Ну или начнут требовать роспуска войска.

— Контракты у всех до первого сентября. Начнут разбегаться – буду вешать.

— Они будут саботировать ваши приказы, на марше плестись, телеги ломать, лошадей портить и при первом деле, при первой стычке с горцами начнут разбегаться.