Книга Графиня фон Мален, страница 108 – Борис Конофальский

Волков вздохнул, все это ему было знакомо, сам такое видел, и не раз.

— Кто же солдатам сказал о наших планах идти на кантоны?

— Не кто иной, как наши офицеры, – сразу ответил Брюнхвальд. – Они тоже получат немало денег, к чему им еще война? Может, новые штабисты воду мутят?

— Нет, – Волков покачал головой, – им деньги нужны, они как раз доли в добыче не получат. Они лишь на жалованье рассчитывают, им, наоборот, подольше повоевать хочется.

— Значит, кто-то из других офицеров, – продолжил полковник. – Да и не важно оно уже, нужно думать, что делать.

— Может, с солдатами поговорить? – предложил кавалер и сам от своих слов усмехнулся: что за дурь предложил? Усмехнулся и задумался.

— Нельзя идти на поводу у солдат, вот что я знаю точно, – произнес Брюнхвальд прервав его размышления.

— У вас есть мысли, Карл?

— Нужно действовать быстро, смело и решительно, как вы умеете, друг мой, – отвечал полковник. – Думаю, что нужно арестовать казну корпораций.

— Арестовать?

— Да, и обещать раздать деньги от трофеев только по истечении контрактов. Приказ такой издать. А чтобы не волновались, что погибшим деньги не достанутся, чтобы не думали, что мы их присвоить хотим, объявить, что передадим доли семьям погибших.

— Тогда нужно купцам запретить платить корпоралам, чтоб платили, к примеру, Мильке, – продолжил мысль товарища Волков.

— Да, именно так. Пусть Мильке торгуется и берет у купцов деньги за добычу под присмотром старшин из корпораций, но деньги корпорациям не отдает, пока не закончатся контракты.

— Хорошая мысль, Карл, – согласился Волков. – Я обещаю выплатить все деньги, только когда закончим летнюю кампанию. На заре берите Роху и его людей, конфискуйте солдатскую казну под вашу подпись, со свидетелями и пересчитав ее. Если начнется буча, я всех успокою.

— Лучше сделать это сейчас, – предложил полковник.

— Сейчас? – удивился кавалер.

— Вернее, ночью, в полночь, как все спать лягут и сменятся первые караулы, – продолжал Брюнхвальд. – Подниму на всякий случай третью роту, всех свободных от караула людей из роты Рене и роту Рохи. В полночь арестую их казну. До утра подготовлю в других частях офицеров, заодно и проверю их желание служить вам дальше, а утром зачитаю ваш приказ.

— Действуйте, Карл, – дал добро Волков, думая о том, что Брюнхвальд вернулся очень вовремя.

Он благодарил Господа за такого товарища.

Поутру в лагере началась суета, солдаты и старшины корпораций бегали по частям, советовались, разговаривали с офицерами. Но еще на заре Роха со стрелками и Рене с половиной своей роты окружили шатер генерала. Все при доспехе и оружии, полковник Брюнхвальд при них. И вид у них такой, что только попробуй сунуться. Да и среди офицеров, с которыми Брюнхвальд еще ночью побеседовал, солдаты поддержки не нашли.

— Чтоб я даже не слышал о всяком таком! – предупредил своих подчиненных капитан кавалерии фон Реддернауф. – Я в эскадронах бузы не потерплю!

— Кто отважится идти к генералу и требовать вернуть казну, будет считаться бунтовщиком, – предупредил на всякий случай своих людей Рене, и те сразу все поняли.

А Рохе и говорить никому ничего не пришлось, стрелки – солдаты привилегированные, высокооплачиваемые. Из них никто и не думал бузить или чего-то требовать. Тем более что все сержанты из роты с Волковым с первых дней. Они в него поверили еще в те тяжкие дни, которые провели в чумном Фёренбурге.