Книга Графиня фон Мален, страница 158 – Борис Конофальский

Сержант все понял. Уехал, повез серебро. А новый епископ Малена и генерал вернулись в дом.

— Думаю сейчас уехать, – сказал брат Бартоломей. – Приеду, осмотрюсь, с отцами в приходах познакомлюсь.

— У вас и кареты нет, – заметил Волков, глядя на монаха.

— Доберусь с попутными телегами. У меня имеется немного денег, но сначала думаю купить подобающее сану облачение. Люди станут смеяться над моим рубищем, говорят, Мален – город небедный.

Да, вид у него был отнюдь не епископский. Волков посмотрел на брата Бартоломея пристально и сказал:

— Ничего не покупайте. Езжайте так. Ведите себя скромно. Возьмите себе монаха-помощника, пусть при всех зовет вас «монсеньор епископ», сами же будьте неприхотливы. В Мален не езжайте, отправляйтесь поначалу ко мне в Эшбахт, там станете в доме моем.

Брат Николас был совсем не глуп, он сразу смекнул, что задумал кавалер.

— Хотите, чтобы я явился в Мален в нищете праведной, как первые подвижники церкви?

— Именно. – Волков улыбался, довольный тем, что монах сразу все понимает. – Но вам придется дождаться меня. Сидите у меня дома, пока я не приеду.

— Буду жить у вас и объезжать окрестности в простой телеге, знакомиться с настоятелями церквей, с местной знатью, но в город до вашего возвращения не поеду.

— Отличная мысль, пусть попы в городе и сами горожане раздумывают над вашими действиями. Только в Малендорф к графу не заезжайте, держитесь от греха подальше.

— Так и сделаю.

— Сейчас напишу вам письма к жене и к моей подруге Бригитт. Передадите их. Напишу Бригитт, чтобы вам помогала по возможности. Как напишу, так езжайте, – сказал Волков.

— Будь славен Господь, да осветит он путь наш, – отвечал ему епископ, осеняя себя крестным знамением. – А я, пока вы пишете, схожу в монастырь, найду спутника себе и помощника.

Волков, как ушел монах, сел писать письма, а тут в обеденной зале появилась Агнес. Под глазами круги, бледна, в щеках спала, словно похудела. И сама совсем не так красива, как была вчера; сделала книксен, села рядом, велела подать себе… кофе! С сахаром и сливками и со сдобой жирной. А пока Зельда в ступке толкла кофейные зерна, Агнес и говорит кавалеру:

— Слыхала я сверху, что вы какого-то монаха к себе в Эшбахт отправляете.

— Да, отправляю, – отвечает тот, откладывая перо.

— Человек тот, о котором мы говорили вчера, непрост, – тихо произносит девушка. – К нему и не подобраться.

Волков смотрит, не слышат ли его слуги или господин Фейлинг, так же тихо ей отвечает:

— Сие немудрено. Он граф. Вечно при нем люди: свита, холопы.

— Да уж ладно, – продолжает дева, – поеду в Эшбахт, Сыч для дела мне понадобится.

— Я ему напишу, чтобы помогал тебе.

Агнес взглянула на господина и, кажется, улыбнулась.

— В том нет нужды, сама ему скажу. Я к вам в Эшбахт поеду, посмотрю, как к этому человеку можно подобраться. Сразу его не убью, время на то потребуется. А монаху сообщите, что с собой его взять могу.

— Нет. – Кавалер подумал и повторил: – Нет, пусть сам добирается. И знаешь что…

— Что? – Девушка внимательно глядела на него.

— Ты до моего приезда… – тут он стал подбирать слово, – до моего приезда дела не делай. Мне сначала кое с кем поговорить нужно будет.

— Хорошо, господин, – кивнула Агнес.

Волков взял уже перо, чтобы продолжить письма, но остановился.