Книга Башмаки на флагах, страница 100 – Борис Конофальский

— Не придется тебе там сидеть, я тебе письмо дам, так тебя он сразу примет, – пообещал кавалер.

Купец Гевельдас был не на шутку озадачен, он смотрел на Волкова и думал изо всех сил.

— Ну, чего ты окостенел-то? – спросил у него кавалер.

— Не пойму я ничего, – признался купец. – Просите вы, чтобы я на вас жалобу к архиепископу отвез, да еще и обещаете письмо такое дать, чтобы к его высокопреосвященству по письму вашему меня, жалобщика, сразу и впустили.

— Именно об этом тебе и говорю. Отвези на меня жалобу курфюрсту Ланна и напиши в ней, что все купцы Фринланда заступничества его ищут.

— Не понимаю я ничего.

— Тебе, болвану, ничего понимать и не нужно, – уже почти кричал Волков, – тебе нужно к курфюрсту Ланна жалобу от купцов Фринланда отвезти! А как только ты привезешь от его высокопреосвященства письмо, что обещает он купцам в деле том свое содействие, так деньги я сразу им и верну. Понял?

— А… – сказал Гевельдас. – Теперь понял.

Но по виду его кавалер догадывался, что ничего он не понимает, впрочем, понимание этого человека и не требовалось.

— Главное, что тебе нужно помнить, так это то, что язык свой ты должен держать за зубами, – напомнил кавалер.

— Господи, зачем ты мой путь связал с этим неспокойным человеком? – снова захныкал Гевельдас.

— Иди и делай что велено. Как будет готово прошение, приходи, я дам тебе письмо к архиепископу. И помни, если сделаешь все, как велю, ты не пожалеешь, что встретил меня.

— Я уже жалею, разве вы не видите? – хныкал купец. – Меня сейчас снова станут бить.

— Не будут, ты идешь к ним с делом.

— А должен – с деньгами. Господи, за что?

— И помни про язык, дурень, о нашем деле никто не должен знать.

— Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани.

Волков еще не покончил с делом купеческим, еще наставлял избитого Гевельдаса, пришедшего за письмом к архиепископу, когда доложили, что прибыл гонец из Малена.

— Пропустить, – коротко велел кавалер.

Он был спокоен и холоден. Он знал, что если это не гонец от родственника Кёршнера, то сегодня вечером придется поднимать людей в поход.

Кавалер отправил в Ланн к архиепископу купца Гевельдаса, похлопал его по плечу и, благословив, напутствовал:

— Езжай, купец, да хранит тебя Господь. Главное, держи язык за зубами, лишнего не болтай.

Купец уже успокоился. Кажется, и сам уже хотел попасть на прием к курфюрсту. Да и собратья по цеху, толпившиеся на входе в лагерь, его больше не били, а, узнав, что он вызвался ехать к сеньору Фринланда за справедливостью, даже стали его поддерживать.

Проводив купчишку, Волков велел звать гонца.

— От кого? – сухо спросил он у человека, который протягивал ему бумагу. Спрашивал рыцарь, конечно, для порядка, он и так видел, что человек этот прискакал не от маленского богатея.

— От ротмистра Циммермана, – отвечал тот.

Кавалер разломал сургуч, стал читать. Лицо его при чтении совсем не менялось, было холодным и серьезным. Когда он дочитал письмо, обратился гонцу:

— Скачи к ротмистру, скажи, что благодарен я ему. Скажи, что дальше делаем все, как уговорено. – При словах этих кавалер достал талер, сунул его гонцу. – Торопись.

— Спасибо, господин. – Человек взял деньги и, тут же сев на коня, уехал.

Он еще и на тридцать шагов не отъехал, как Волков распорядился: