Книга Башмаки на флагах, страница 113 – Борис Конофальский

Ёган молчал, смотрел на кавалера разинув рот.

— Ну, чего молчишь? – спросил у него Волков.

— Ох, думаю… А может, вы все-таки кого другого для дела такого найдете? Деньжищи-то вон какие. Где мне, мужику, с ними управиться? Там все считать да думать надо, а я и считаю-то плохо.

Волков на пару мгновений задумался.

— Управиться тебе с ними помогут Бригитт и племянник мой, Бруно. Они оба хваткие, но ты все равно им денег много сразу не давай.

— Ох, хоть бы вы вернулись. – Ёган почесал голову.

Не шибко, конечно, умен управляющий, но другого человека, которому можно доверить все свои деньги, у Волкова не было. Бруно еще молод, его обмануть могут. Бригитт… А эта вполне способна забрать все деньги и уехать, оставив Элеонору Августу с ребенком без гроша. Уж больно умна и самолюбива рыжая красавица, своенравна да еще этой бабьей злой подлостью полна. За счастье свое бабье или счастье своих детей по головам пойдет, не постесняется. С ней держи ухо востро. Ёган… И он, конечно, может своровать золото, если его бес попутает, но все-таки он самый честный из тех, кто остается. И ничего, что умом не вышел.

— Ну, чего ты сидишь, башку чешешь, иди лопату найди и коней седлай.

Выехали в ночь уже. Темень, а у постоялого двора, где горит над входом лампа, люди, много людей. Смех женский, пьяные крики.

— И что, – удивился кавалер, – тут всегда так людно?

— Всегда, бывает еще больше. Это те, кому места в кабаке не хватило, – ответил Ёган. – Там за места даже драки бывают. Кабатчик хорошую деньгу зашибает, народу-то к нам много стало ездить, ой как много.

— Много? – опять удивился кавалер. – Откуда?

— Конечно, много, – приступил к объяснениям управляющий, – одних поставщиков для вашего архитектора сколько да поденщиков, что на него работают. Вы ж все строите, строите. Теперь еще к святому нашему в часовенку, мощам поклониться, людишки зачастили. Семьями едут, семьями. Целыми возами из Малена и окрестных сел едут. Говорят, даже из Вильбурга приезжали, но я таких не видал. В трактире завсегда мест не хватает, так мужики ваши им ночлег сдают – тоже наживаются. А чего же…

— И что, богомольцы да купчишки в кабаке дерутся да с девками по ночам хохочут? – не верил кавалер.

— Нет, – сразу отвечал Ёган, – дерутся да буянят дуроломы, солдаты ваши, вы же воюете без конца, вот они и при серебре. Гуляют. Чего же не гулять, жизнь-то веселая.

«Да, у солдата жизнь веселая. В основном беспросветно тяжелая, но бывает и веселая, жаль, что у многих еще и короткая».

Они доехали до высокого холма за кузней, на северном выезде из Эшбахта, осмотрелись, нет ли кого, и, убедившись в безлюдности, прямо на холме закопали в глину тяжелый мешок с золотом. И поехали домой.

— Что молчишь? – спросил у Ёгана Волков.

— Чудно все. Чудно, что вас встретил, что теперь тут живу. Хорошо живу, но суетно, вечно с тревогой живу.

— Так хорошо или плохо, что встретил?

— Хорошо, конечно, хорошо, что встретил вас, господин.

— Больше господином меня не зови. Теперь говори мне «кавалер».

— Спасибо… кавалер.

Волков протянул ему руку. Ёган крепко жал ее. И Волков не сразу руку его отпускал, так и держали они рукопожатие свое – мужик и солдат. Два столпа, на которых стоит всякое государство, да и весь мир. А перед тем, как завершить рукопожатие, рыцарь сказал управляющему: