Книга Башмаки на флагах, страница 115 – Борис Конофальский

Волков удивился – думал, что Карл переправляет людей на другой берег, – и просил Увальня капитана звать. А тот был не один – приволок какого-то рыдающего мерзавца вида не мужицкого.

— Купчишка? – спросил Волков у Брюнхвальда.

— Купчишка. Подлец, Виллем Кройцфер из Малендорфа, – отвечал Карл. – Хотел его лупить палкой, но подумал, что вы в таком деле более сведущи.

— В деле избиения купчишек палками? – уточнил кавалер. Признаться, он был рад, что приход Брюнхвальда избавил его от слез жены и тоски подруги.

— Да нет же. – Карл подволок человека ближе к кавалеру. – Говори, подлец.

— Что говорить? – хныкал тот.

— Что мне говорил, повтори полковнику! – Карл Брюнхвальд сунул человеку кулак в бок.

— Ой! – еще громче хныкал тот.

Волков заметил, что человек, судя по одежде, не беден. И туфли у него недешевы, и кафтан тоже.

— Карл, объясните сами, в чем дело.

И жена, и Бригитт, и монахиня, и брат Ипполит – все с интересом смотрели на пришедших, женщины даже плакать перестали.

— Этот мерзавец приходил ко мне.

— Так.

— Покупал сыр.

— Прекрасно.

— По хорошей цене, не жадничал, – продолжал капитан-лейтенант.

— И?..

— А сегодня завел со мной странный разговор.

— Какой же, Карл?

— Мнется мерзавец и говорит мне: а не хотите ли, господин капитан, послужить одной влиятельной особе. Я удивился и говорю ему: к чему же мне служить какой-то влиятельной особе, если у меня уже есть служба. А этот мерзавец, вы бы послушали его, кавалер, так мне и заявляет: а ваша новая служба никак вашей старой службе не помешает, а даже наоборот. – Брюнхвальд приблизил свое возмущенное лицо к лицу Волкова, чтобы тот лучше прочувствовал всю мерзость предложения. – Наоборот, говорит! Я спрашиваю: это как? А он мне: одна влиятельная особа желает, чтобы вы служили ей, находясь на своем месте.

Тут все благодушие Волкова как рукой сняло, он начал понимать, о чем идет речь, и, сразу оглядев обеденную залу и увидав там всех ненужных для такого разговора людей, сказал коротко, указав на купчишку пальцем:

— Максимилиан, Увалень, на двор подлеца.

И как только люди его схватили несчастного и поволокли прочь, кавалер встал и пошел за ними в сопровождении Брюнхвальда.

Купчишку бросили наземь за конюшней, там было тихо, забор да стена, никаких лишних глаз. А мужичонка, на земле валяясь, беду почуял, принялся плакать. Волков скривился – вот только этих слез ему за утро и ночь не хватало.

— Хватит! – велел он. – Хватит рыдать. А ну отвечай, что это за влиятельная особа тебя прислала моего капитана подкупать?

Купец всхлипывал, ничего сказать не мог из-за волнения.

— Говори, дурак, не то палача позову, так ему скажешь, – поторопил его кавалер.

— То… То… – Купчишка замолчал.

— Я и сам знаю, – продолжал Волков. – То фон Мален, граф здешний, так?

Купчишка, к его удивлению, затряс головой: нет, не так.

— А кто же? – удивился кавалер.

— Фон Эдель, – наконец признался он.

— Ну конечно, Эдель, сам граф такой грязью не занимается, слишком высокая персона, но от того хрен редьки не слаще, – заметил рыцарь. – А сколько же фон Эдель велел предложить денег моему лейтенанту?

— Пятьдесят, – почти сразу ответил купец, успокоенный тоном Волкова.

— Пятьдесят чего?

— Талеров, – продолжал купец.

— Талеров? – Волков скривился, посмотрел на Брюнхвальда. – За такую сумму я бы оскорбился, Карл. Пятьдесят талеров – это не всякому сержанту вдоволь будет.