Книга Башмаки на флагах, страница 117 – Борис Конофальский

— Об этом не беспокойтесь, господин полковник, – отвечал капитан-лейтенант. – А вы куда подадитесь?

— Я поеду вперед с малой свитой в Ланн, там вас и стану ждать. – Тут Волков вспомнил: – Да! Купите под полукартауну сменную шестерку коней, а то капитан Пруфф опять будет делать мне выговоры.

Офицеры засмеялись, и даже Максимилиан с Увальнем, что слышали разговор, улыбались.

Тот вывар, что лишает члены человека подвижности и замутняет ему разум, не всегда выходил таким, каким нужно. Вот, например, привечающие духи, что сводили с ума любого мужичину, заставляя его вожделеть женщину, что этими духами благоухает, всякий раз выходили хороши, сколько Агнес их ни варила. На горбунье их испытывала: побрызгает на нее к ночи и отправляет по кабакам гулять. Зельду пьяные мужчины так по кабакам донимали, что иной раз она оттуда бегом бежала. Еще и битой приходила: девки кабацкие ее за космы таскали, чтобы горбунья торговлю им не портила. Тем не менее всякий раз, когда девушка своей кухарке предлагала приворотное зелье пробовать, похотливая горбунья с радостью соглашалась.

А к концу зимы Зельда беременной от таких гуляний сделалась. Пришлось Агнес это дело решать. Зельда, правда, просила чадо оставить, даже плакала, но зачем ублюдок в доме. К бабкам Агнес горбунью не водила, сама взялась и, хоть дело было ей в новинку, но, умных книг почитав, одной вязальной спицей управилась. И была, как всегда, собой горда.

А с другим зельем каждый раз по-новому выходило. То долго не действует: казалось, что уже готов человек дух потерять и уснуть или осоловеть в бессилии, так нет – он еще вина просит и пьет его. То вообще силы его не покидают: ум у него за разум зашел, белиберду несет бессвязную, глаз бешеный, а силы в нем – как в бодром юноше с утра. Вот и пыталась девушка теперь всякий раз, новое зелье сварив, испытать его на пирожнике своем.

Петер Майер был очень крепок, силен, ловок, даже и красив немного: белозуб, лицо без оспин и прыщей. Вот только никак он не подходил Агнес. Глуп был, неграмотен и учиться не желал. Говорил, что ему нет в том нужды, что через три года вступит в цех булочников и кондитеров подмастерьем, за него похлопочут, а еще через пять лет, может, Бог даст, и свою пекарню поставит, и кто тогда будет при деньгах? Дурка какой грамотный или пекарь, у которого пекарня на хорошей улице?

Нет, не пара он был ей. Крепок, белозуб, ловок, но глуп и чрезмерно любвеобилен. Три раза за вечер мог ее в постель тащить и не успокаивался. Иной раз ласками своими до скуки доводил. А еще ел в три горла, как про запас. Сядет и половину вареной курицы за один присест умнет, дурень. Агнес эту половину два дня бы ела.

Все это можно было терпеть, всяко не одна, но как-то после долгих ласк Агнес заснула рядом с ним. Он захрапел, и она вслед за ним глаза прикрыла. А когда девушка засыпала, то, ясное дело, вид свой естественный принимала. В тот раз проснулась в сумерках от того, что дурень на нее глаза таращит. Вид у него испуганный, истинную Агнес от ее прекрасного вида отличает. Да как тут перепутать: у выдуманной Агнес волос черен, а у истинной пег, и груди разные у них, и бедра. Нет вообще ничего общего между ними, и пекарь то видит, вот-вот закричит, дурак. Агнес все поняла. Пришлось его в лоб пальцем ткнуть: спи. Так его и повело, разморило. А девушка тем временем нужный вид приняла, растормошила пирожника и говорит: