Книга Башмаки на флагах, страница 124 – Борис Конофальский

Тот молча осматривал залу. Некогда этот дом казался ему огромным и роскошным, да когда это было… Можно, конечно, его людей в людской положить, но…

— Нет, господа оставят тут коней, а сами поживут в соседнем трактире.

— Как пожелаете, господин, – отвечала девушка, переводя взгляд с Максимилиана на кавалера и едва заметно краснея при этом.

Но красноту эту никто не заметил, так как голодным господам уже подавали еду.

Игнатию были доверены кони господ, сами же они, поев как следует, ушли искать себе ночлег, а Волков остался. Агнес ерзала на стуле подле его правой руки, есть не могла, все косилась на черный мешок, что теперь висел на спинке стула кавалера. Зачем рыцарь привез его сюда? Ведь не просто так, что-то ему нужно узнать.

— А за дом у тебя плачено? – спрашивал Волков, попивая вино.

— Плачено, господин, плачено, – отвечала она, гоняя кусочек колбасы по тарелке. – И банкиры ко мне добры – в последний раз при новой вашей победе за месяц плату не взяли, браслетку подарили со святыми, вот, – она показала красивый замысловатый браслет на руке, – и еще на званый обед приглашали, где меня с епископом отцом Бернардом, настоятелем храма святочтимого Николая-угодника, знакомили.

— Вот как?

— Да. – Агнес могла бы еще много рассказать господину: и что отцу Бернарду она продает зелье приворотное, и что ее приглашают во многие добрые дома Ланна, – но она была девушкой умной и считала, что не обо всех ее успехах кавалер должен знать. – И вас, господин, в городе чтут высоко.

— Угу, – Волков посмотрел на нее внимательно, – значит, долгов ни перед кем у тебя нет. Может, булочнику, мяснику или молочнику должна?

— Нет, ни им, ни слугам ничего не должна.

— Угу. – Он так и смотрел на нее. – А откуда ты деньги берешь? У меня, как уехала, ни разу не спросила.

— Справляюсь, господин.

— Справляешься?

Теперь ей не по себе стало. Взгляд кавалера такой был тяжелый, и девушка принялась ерзать в кресле своем.

— Не волнуйтесь, господин мой, ничего предосудительного, что могло бы имя ваше запятнать, я не делаю.

Зачем кавалеру знать, что она варит зелья с утра до ночи, что меняет вид свой как вздумается, что давеча избавилась от любовника. Нет, господину о том знать не надо.

— Смотри мне. – Он постучал по столу пальцем.

Этого ей оказалось достаточно, чтобы понять, что господин не шутит. Он вообще не был расположен к шуткам.

— Если в деньгах возникнет нужда, так пиши сразу.

— Обязательно, господин, – отвечала девушка, а сама все успокоиться не могла, косилась на мешок.

Волков поглядел вдоль стола, в конец его, где возле очага со сковородой возилась горбунья, и крикнул:

— Эй, ты!

Зельда догадалась, что обращаются к ней, поклонилась и замерла, ожидая распоряжения. Волков жестом показал ей: убирайся отсюда. И кухарка поняла, сняла сковороду с плиты, снова поклонилась и ушла в людскую.

А вот у Агнес сразу проснулся интерес: чего это господин собрался делать, уж не стекло ли из мешка достать? Она даже задышала чаще. Отложила вилку. Но Волков не спешил брать мешок, он опять пристально смотрел на девушку и, кажется, думал о чем-то.

— Господин мой, о чем вы думаете? – наконец не выдержала Агнес. Волков опять на нее смотрел словно сомневался, говорить ей или нет о деле своем. – Скажите уже. И не волнуйтесь, нет у вас человека преданнее меня. Авось я не Брунхильда ваша.