Книга Башмаки на флагах, страница 129 – Борис Конофальский

Волков глянул на него скептически и пошел к двери в келью.

— Стойте, господин, стойте! – Монах пытался кинуться ему наперерез, но не успел.

Волков открыл тяжелую дверь. В низенькой келье оказалось заметно светлее – в старинной стене додумались прорубить большое окно. Там был стол, а за столом совсем облысевший уже аббат Илларион принимал трех купцов.

— Святой отец, – обратился кавалер, кланяясь, – примете?

— Ах, друг мой! – Казначей его высокопреосвященства стал выбираться из-за стола и говорить купцам: – Господа, простите, уж больно редкий гость этот славный рыцарь Фолькоф. Потом, после него, я вас приму.

Купцы все понимали, кланялись казначею, а заодно на всякий случай Волкову, и уходили из кельи. А брат Илларион уже обнимал кавалера.

— Проездом?

— Проездом, святой отец.

— Как обычно, на войну?

— На войну, святой отец.

— Знаю, слышал, садитесь, кавалер, садитесь. – Брат Илларион подошел к двери. – Эй, брат Бенедикт, подай нам моего вина.

Тут же появился упитанный монах с подносом, на котором стояли графинчик и маленькие стаканчики из серебра, сразу разлил вино по стаканам и удалился.

— Вино с утра – день потерян, – заметил викарий, поднимая свой стакан, – ну и бог с ним, за встречу, мой дорогой рыцарь.

Они выпили, кавалер осушил стакан до дна.

— Крепко, пряно, вкусно, – сказал он, ставя стаканчик.

— Мой личный рецепт, – похвастался аббат. – Ну, значит, на войну едете?

— Да, усмирять мужичье осатанелое.

— Храни вас Бог. Значит, и вас этот прохиндей к делу призвал! – Он засмеялся.

Волков тоже посмеялся и спросил:

— Так с господином Наумом Коэном вы знакомы?

— К сожалению, сын мой, – говорил казначей курфюрста, – к большому моему сожалению, мне часто приходится обращаться к подобным людям. После десяти лет войны с еретиками и чумы я никак не могу привести финансы его высокопреосвященства в порядок. Податного люда стало меньше, горожан стало меньше, торговля стала меньше, а расходы все так же велики. Так что Коэны, Ренальди, Кляйны и прочие денежные люди часто нужны земле Ланн и Фринланд. – Он вдруг улыбнулся. – Но вы-то приехали не для того ко мне, чтобы слушать мои горести.

— Да вы, поди, и сами знаете, зачем я приехал, – отвечал кавалер.

Брат Илларион снова налил вина в стаканчики.

— Знаю, приезжал ваш человек, жаловался на нового епископа, на брата Франциска. Кажется, он вам совсем не пришелся?

— Да как же он может мне прийтись, если сразу встал на сторону графа и герцога? Говорит, езжай к герцогу каяться и с графом замирись. И не потому что он прав, а потому что он граф.

— А что с графом у вас за раздор?

— Из-за поместья, что было обещано моей сестре по вдовьему цензу. Граф теперь отдавать не хочет то, что его отец обещал. Думал, мне новый епископ помощью будет, а он…

Волков развел руками, а брат Илларион вздохнул и стал серьезен.

— Отозвать отца с кафедры – дело непростое, совсем непростое. Святые отцы годами ждут епископскую инфулу, и простолюдинов среди них нет. Отозвать епископа с кафедры – считай, всю фамилию его оскорбить. Курфюрст на это не пойдет.

— А если епископ паству не обретет?

— А что, брат Франциск может не обрести паству в Малене? – с сомнением спросил аббат.

— Очень даже может быть, – уверил его кавалер. – Людишки в городе его не полюбили, не пришелся он. До отца Теодора, царствие ему небесное, отцу Франциску далеко.