Книга Башмаки на флагах, страница 19 – Борис Конофальский

— Слышь, дядя, – Сыч положил свою крепкую руку на руку Вунхеля, – про коняшек мы потом поговорим с тобою. А сейчас отвечай, пока тебя по добру спрашивают. Говори, что с бароном вашим?

— А что с ним? Ничего с ним, – отвечал конюх все еще неохотно. Видно, на эту тему ему говорить совсем не хотелось.

— Болен барон? Здоров? Может, помер? – предлагал варианты кавалер.

— Чего ему помирать-то? – удивлялся конюх. – Молод да здоров, крепок как бык.

— Он же ранен был на войне, когда Рёдль погиб, – напомнил кавалер.

— О! – Вунхель махнул рукой. – Так то когда было, уже давно выздоровел наш барон, да и не болел он, пришел после той войны…

Тут он замолчал, понял, что болтает лишнее, стал коситься на Сыча.

— Ну, дядя, уж начал, так заканчивай. – Сыч пихнул его в ребра локтем.

— Люди добрые, а зачем оно вам? – стал киснуть конюх.

— Надо, значит, – оборвал его Сыч, – раз спрашиваем, значит, надо.

— Ну, вам-то оно, может, и надо, а мне-то к чему все такие неприятные разговоры? Господа ой как не любят, когда слуги про них с другими господами говорят.

Фриц Ламме молча достал талер, подкинул его со звоном ногтем большого пальца. Талер упал на стол, завертелся, а Сыч прихлопнул его рукой.

— Ну, говори, был ли ранен барон, когда пришел с войны?

— Может, и был, мне о том неизвестно, знаю, что коня своего отличного он угробил, пешком пришел.

— Не мог он не болеть, – упрямо возразил кавалер. – Как он с болтом в башке сам ходил? И не помогал ему никто?

— Добрый господин, да про то мне неизвестно! – Вунхель даже руки сложил, как в молитве. – Говорю же, знаю, что без коня он был, и все. Вернулся без коня.

— Доктор в замке был?

— Когда?

— Да все последнее время. – Кавалер уже начинал злиться. – Последний месяц в замке доктор какой-нибудь жил?

— Коли приехал бы доктор на коне, на муле или на мерине, да пусть даже на осле, я бы про то знал. – Конюх покачал головой. – Всяко свою скотину он у меня в конюшне ставил бы. Но никаких коней новых за последний месяц в замке не появлялось. Разве что доктор пешком пришел или привез его кто.

— А барон, значит, не хвор? – уточнил Сыч.

— Да вот как вы, к примеру, такой же хворый. Два дня назад с господами рыцарями на охоту ездили, кабанов привезли. Каждый день куда-нибудь ездит, дома-то не сидит.

— А дядя барона, господин Верлингер, что в замке делает?

— Живет да хозяйничает. Недавно приехал и вроде как управляющим при бароне остался.

Волков уже не знал, что и спросить. Все, все было не так, как он думал раньше. Все было странным. Или конюх врал?

— А ты барона видел в последний раз близко?

— Да как вас, господин. Прибежал Клаус – мальчишка, что при бароне посыльный. Велел шустрых коней седлать к охоте и любимого коня господина, на котором он на охоту ездит. Я со своими помощниками оседлал, кого сказано было, псари собак во двор вывели, барон сразу с господами рыцарями и вышел. Сел да поехал. Вечером приехали, кабанов привезли. Я у господина коня забрал. Он сказал, что конь припадать стал на левую заднюю. Я посмотрел, так и есть: подкова треснула.

— На лице у него должна быть свежая рана, – настаивал Волков.

— Я его лица сильно не разглядывал, господин.

— Разглядывал, не разглядывал, там рана такая, что ее издали должно быть видно, не могла она так быстро зажить. – Кавалер уже злился. – Ему в лицо болт прилетел, так быстро такие раны не зарастают. И вообще до конца не зарастают, шрам на всю жизнь остаться должен.