Книга Плохая война, страница 115 – Борис Конофальский

— Ах вы наивный рыцарь, – усмехался старый поп, – бургомистр выбран совсем недавно, и выборы ему дались очень нелегко. Следующие выборы он собирается выигрывать благодаря деньгам Кёршнера, да и видимая дружба с вами ему никак не повредит. Тех, кто побеждает, все хотят видеть в своих друзьях. Так что старается он не для вас, вовсе не для вас. Но дружбу с ним вы все равно водите, он очень влиятелен сейчас да и в делах необыкновенно проворен.

Когда Волков садился в седло, чтобы ехать в трактир за своей свитой, он неожиданно подумал, что, может, и неплохо вышло, что брак с Фейлингами расстроился. Что, может, Кёршнеры ему будут много выгоднее Фейлингов. Шутка ли, десять тысяч монет на свадьбу! Да и с дорогой еще не все потеряно.

Признаваться в том, что Бригитт была права, кавалер не собирался. Вот еще, и так много о себе стала думать, карету ей подарил – это уже немало. Но так и было, совет рыжей красавицы оказался хорошим. Он совсем не зря ездил в город и, вместо того чтобы раздуть новую свару, кажется, наживал новых и ценных друзей.

Уже через день с утра приехал посыльный от Кёршнеров и просил узнать, будет ли угодно господам Эшбахтам и девице Урсуле Видль принять Людвига Вольфганга Кёршнера и сопровождающую его мать Клару Кёршнер. На что поступил благоприятный ответ. Сказано было посыльному, что дом Эшбахтов ждет уважаемых гостей с большим нетерпением. На что посыльный сообщил, что гости поедут к ним затемно и уже к обеду будут.

Волков звал к себе сестру Терезу и племянниц, чтобы сообщить им о деле. И когда те пришли – мать заплаканная, а девочки перепуганные, – кавалер глянул на них и охнул. У невесты, оказывается, и платья подобающего нет, и у матери ее платья хорошего нет, а что есть – старо и обтрепалось. То хоть и неплохие платья были, что кавалер покупал племянницам, но девочки давно из них выросли. А ко всему еще и обед нужно начинать готовить сейчас.

— Собирайтесь! – велел кавалер, а сам нахмурился. – Надо в город ехать за платьями.

— Пока доедете, ночь уже будет, вам и городских ворот не откроют, – сказала госпожа Ланге. – А коли и откроют, так портные все спят. – И, пока Волков молчал и хмурился, она продолжала: – Не волнуйтесь, господин мой, я все устрою. До завтра еще целый вечер и ночь. Мы успеем.

— Что ж вы, новые платья для Урсулы и Катарины и для моей сестры пошьете? – не поверил Волков.

— Катарина пусть берет платье старшей сестры, – сказала Бригитт.

— Ой, я согласна! – закричала младшая племянница.

— Госпожа Рене, сестра ваша, пусть возьмет платье у госпожи Эшбахт, они телом схожи почти, разница невелика, ее никто и не заметит.

— Берите любое мое платье, – милостиво согласилась Элеонора Августа, она взяла за руку сестру Волкова Терезу. – Пойдемте, сестра, посмотрите, что можно взять у меня.

— А я? – искренне удивлялась происходящему виновница всего переполоха, тринадцатилетняя невеста. – А где же мне взять платье?

— Вам нравится мое платье из зеленого бархата? – спросила у нее госпожа Ланге.

— Ваше платье из зеленого бархата? – Глаза Урсулы округлились. – Очень нравится. Но оно же мне велико.

— У нас есть ножницы, иголки, нитки и дворовые девки – и целая ночь впереди, мы перешьем его под вас, вы будете в нем так хороши, что жених влюбится в вас с первого взгляда. Согласны?