Книга Плохая война, страница 130 – Борис Конофальский

Все друг другу кланялись.

— Премного наслышан о славных победах вашего дядюшки, – произнес господин Лейвених.

— Все о том только и говорят, – добавила его жена. – Очень желаем видеть его у себя, как он будет в Ланне.

— Я передам дяде ваше приглашение, – едва слышно от волнения отвечала девушка.

— И вас, и вас желаем видеть, дорогая моя, – продолжал господин Лейвених.

— Да, уж не пренебрегайте нашим приглашением, – молитвенно сложив руки, попросила Клотильда Лейвених. – Вот хоть в следующую среду приезжайте, госпожа Агнес.

— Обязательно буду, – отвечала Агнес с вымученной улыбкой. Но она тут же подумала о своем платье, не может же она пойти в гости опять в этом наряде, и посему сразу добавила: – Если с делами управлюсь.

— Уж управьтесь, пожалуйста. Мы пришлем вам человека с напоминанием, – говорила госпожа Клотильда.

А молодые банкиры уже вели ее к другим людям.

— Штатгальтер его императорского величества господин Ульрик, – представлял нового, безусловно богатого вельможу Кальяри.

— Я немного знаком с вашим дядей, – говорил тот после поклона. – Как и все, восхищаюсь его победами.

— Рада это слышать! – делала перед ним книксен Агнес. – Я передам дяде ваше восхищение.

Как хорошо, что она умела читать, как хорошо, что она читала книги, читала романы про любовь, которые брала у мерзкого книготорговца, романы про дам и рыцарей. Иначе и не знала бы, как отвечать на все эти вежливые слова, что то и дело говорили ей эти вежливые люди.

Потом ее вели к новым и новым людям, Агнес хоть и, кажется, начала успокаиваться, но все равно была очень возбуждена, она почти не запоминала ни их имен, ни титулов, ни званий. К стыду своему! Были они лишь картинки говорящие. И это при ее-то великолепной памяти, благодаря которой она с одного прочтения могла наизусть проговорить сложный рецепт какого-нибудь редкого снадобья!

— А вот и тот, о ком вы просили, – ей на ухо произнес Энрике Ренальди, когда они подходили к священнослужителю в великолепном лиловом одеянии.

— Епископ, настоятель храма Святого Николая отец Бернард, – представил священника Кальяри.

Отец Бернард был красавчиком. Лицо, сразу видно, человека благородного. Перчатки лиловые из атласа. Персты перстнями унизаны. Смотрит на нее весьма благожелательно, улыбается даже.

Тут все волнение у девушки и прошло. Без спроса схватила она руку святого отца и поцеловала в самый большой перстень, проговорив после этого искренне и с сердечным жаром:

— Не довелось мне даже рядом стоять со столь высокопоставленным святым отцом, уж возможности руку его поцеловать я не упущу.

Все, кто был рядом, заулыбались, и сам епископ улыбался и даже по голове ее погладил:

— Приятно видеть рвение такое в молодых девицах.

После него ее знакомили с другими людьми, и уже этих-то Агнес всех запомнила. Хоть ночью ее разбуди – спроси про них, так расскажет и все имена, и все титулы.

После хозяева звали гостей к столу. На хорах вверху заиграла музыка. А место Агнес оказалось как раз между главой первой купеческой гильдии Ланна господином Кельдером и его преосвященством настоятелем храма Святого Николая отцом Бернардом. Не подвел ее Кальяри, посадил так, как ей надо было.

Сыч есть Сыч, хоть тюрьма и поменяла его, да уж и не совсем. Шубу, что подарил ему Волков, было жалко: грязна, словно в жиру, а рукава засалены вовсе. Фриц Ламме себе еще берет купил, чтобы казаться настоящим благообразным купцом. Берет тот, кажется, был красив, пока Сычу не достался. Сейчас же пройдоха более походил на разбойника, что отобрал одежду у небедного купчишки. После тюрьмы Сыч, конечно, раздобрел на вольных харчах, но дородности ему это не придавало, весь левый его глаз заплыл большим отеком с ярким синяком. Опасный завсегдатай грязных бандитских кабаков, да и только.