Книга Плохая война, страница 69 – Борис Конофальский

— Так сами и позовите, – сказал кавалер, все еще удивляясь поведению жены.

— Позову, – кивнула Элеонора Августа. – А еще хочу знать, когда наш архитектор достроит церковь?

И опять Волков смотрел на жену удивленно: уж не затевает ли чего?

— Хочу к обедням ходить, – продолжала жена, снова берясь за рукоделие, – и причащаться как положено, исповедоваться в исповедальне, а не впопыхах, на скорую руку, как делает наш отец Семион, и не за нашим столом.

У церкви уже стояли стены, а те деньги, что кавалер дал на крышу, они с монахом решили потратить на часовню, что построили в честь невинно убиенного зверем брата Бенедикта. Как водится, собранных на часовню денег не хватило, и деньги церкви пошли на окончание строительства часовни. Кавалер ничего, совсем ничего не взял себе после победы над горцами, все отдал солдатам и офицерам. И сейчас, чтобы закончить церковь, ему нужно было тратить свое золото, которого и так оставалось немного, или залезть в то золото, что он взял у купцов. И то и другое было совсем не хорошо. Но он прекрасно понимал, что церковь нужно было достраивать, поэтому обещал:

— После Рождества Святого возьмусь за церковь.

— Да уж постарайтесь, а то мало того что живу в захолустье, живу в крестьянском доме, так еще и церкви рядом нет, помолиться негде, – говорила жена, продолжая рукоделие.

Опять, опять эта дочь графа упрекала его, что не такова у нее жизнь, как она хотела. Что ни балов, ни пиров, ни приемов у нее нет, что с любовником ее так круто обошелся, что другие соискатели расположения замужних дам не скоро подумают о ней. Кавалер искоса посмотрел на жену: мало было ему боли в ноге, так еще и это. Он снова отвернулся к огню и велел звать к себе Сыча.

Сыч явился на удивление скоро. Был трезв и серьезен. Он после тюрьмы был все время серьезен и почти всегда трезв.

— Что, экселенц?

— Не дает мне покоя этот барон, – негромко начал Волков.

— Я слыхал, вы ездили к нему сегодня.

— Ездил, и опять впустую. Этот чертов его родственник даже на двор замка меня не пустил. Говорит, болен барон, без памяти лежит который день.

— Думаете, врет? Скрывает что-то?

— Думаю, – кивнул кавалер, – но думами сыт не будешь. Ты займись-ка этим. Выясни, что с бароном.

Сыч поглядел в огонь, подумал и заговорил:

— Шубу вы мне хорошую подарили, не по росту, конечно, но теплую. Думаю, возьму с собой Ежа, возьму у вас телегу, крытую и с хорошим мерином, поеду в Мален, куплю тесьмы, лент, платков да пряников. А оттуда поеду в земли барона, поторгую, послушаю, что говорят мужики. Может, в замок меня пустят, может, доктора увижу. Думаю, что мое лицо в тех местах никто не знает.

Волкову эта идея очень понравилась.

— Хорошо придумал. Так и делай.

— На товары да нам с Ежом на прокорм понадобится серебришко… – добавил Фриц Ламме.

Волков смотрел на него, ждал, пока тот назовет сумму.

— На товары, думаю, десять монет надобно, да нам с Ежом еще пяток.

— Десяти будет довольно, – сухо ответил Волков.

— Маловато, – покачал головой Сыч.

— Довольно будет! – начал злиться кавалер. – Мне церковь достраивать не на что. Все деньги, что мошенник Семион взял у епископа на церковь, уже потрачены. Теперь мне из своих ее заканчивать.

— Хорошо, экселенц, десять так десять, – согласился Сыч. – Авось не пропадем.