Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 106 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

Словно обращаясь к призраку, мистер Рочестер протянул руки вперед, а потом сложил их, прижав к груди, как будто заключил кого-то в свои объятья.

— Опять таинственный гость в глубине моей души! – продолжил он. – Я уже чувствую отраду и наслаждение, разливающиеся по моему телу!

— Мистер Рочестер, я совершенно вас не понимаю и не могу больше продолжать такой разговор. Но мне кажется, что при некоторых усилиях с вашей стороны вы могли бы исправить то, что испорчено обстоятельствами.

— Верно, мисс Эйр! С этой минуты мои мысли, связи и планы меняются к лучшему. Так же, как золото лучше дешевых подделок. И никогда я не сойду с выбранного пути и не вернусь к сотворению зла, клянусь вам своим домом!

— Дай Бог, чтобы это было истинным убеждением и намерения ваши осуществились в полной мере, сэр, – сказала я, поднимаясь со стула.

— Куда это вы собрались?

— Поздний час, мистер Рочестер, Адель пора проводить в постель.

— Да вы просто боитесь меня, я для вас – как премудрый Сфинкс, говорящий загадками!

— Я удивлена нашей беседой, но бояться мне нечего.

— Вы так самолюбивы, что боитесь за свое самолюбие. Я вижу, что вы редко смеетесь, мисс Эйр, а могли бы смеяться легко и весело. Ваша степенность – как и мой порок – не природное качество, уверяю вас.

— Девять часов, мистер Рочестер, – напомнила я.

— И что с того? Адель еще не собирается спать. Она наверняка примеряет розовое платье из коробки. И я хотел бы сразу предупредить вас, что девочка эта – любопытный образчик для психологических наблюдений! Ее мать обладала талантом выгребать из моих карманов деньги. В то время меня считали красивым и нежным, мисс гувернантка, представьте себе! И вот весна моей жизни окончилась и оставила на моих руках этого нежного французского птенчика. Без которого я вполне мог и точно желал бы обойтись! Я не в состоянии любить это лицемерное, лживое, наглое дитя. Но вынужден заботиться о нем. Впрочем, уже слишком поздно, мисс Эйр, вы задержали меня, а я с некоторых пор стал ценить сон. Так что оставьте, наконец, меня в покое! И спокойной ночи!

После чего мистер Рочестер развернулся и вышел вон, оставив меня одну. Мне не оставалось ничего другого, кроме как с облегчением направиться в свою комнату, выкрикнуть в подушку десяток грязных портовых идиоматических выражений и лишь после этого постараться заснуть.

«Неужели участь замужних женщин – выслушивать эти долгие, тупые, бессмысленные, напыщенные мужские речи всю жизнь? – размышляла я перед сном. – Пожалуй, хорошо, что я некрасива и никакой мужчина не пожелает видеть меня своей женой».

Следующим вечером после занятий мы с Аделью вышли погулять. К нам сразу же подбежал Пилот, а спустя несколько минут подошел и мистер Рочестер. Пока Адель играла с собакой, он пригласил меня прогуляться по боковой аллее. Разумеется, чтобы снова воспользоваться моими ушами.

Он рассказал, что Адель – дочь французской танцовщицы Селины Варанс, к которой он питал нежные чувства. При всем своем уродстве мистер Рочестер считал себя ее идолом, а она не уставала повторять, что он прекраснее Аполлона Бельведерского. Он снял для Селины шикарный отель с полным штатом слуг, заваливал ее бриллиантами и шелками, кружевами и букетами.

И вот однажды, приехав пораньше к своей возлюбленной, мистер Рочестер застал ее с другим мужчиной, с которым она смеялась над ним. И уже этого мужчину объявляла красивее Аполлона Бельведерского.