Книга Башенка из несбывшихся желаний, страница 34 – Ди Со Пон

Вкус чая не поддавался описанию. Это были десятки, сотни оттенков вкуса. Сладость сменилась кислинкой, а кислинка горечью. Затем во рту снова стало сладко, а потом появилось ореховое послевкусие…

Даже сладкий вкус имел множество оттенков: то шоколадный, то медовый, то словно цветочная пыльца. И пока чай скользил по горлу в пищевод, его аромат и температура несколько раз менялись.

А то, что Инха ощутил после, описать было еще сложнее. Он словно поправлял торчащие книги, аккуратно ставя их в глубь книжной полки. Словно ловил летящие в него предметы удобной перчаткой-хваталкой. Словно сидел в массажном кресле, которое простукивает и расслабляет самые болезненные зоны.

— Ну как?

Инха испытывал подобную необычайную гармонию впервые в жизни, поэтому не нашел что ответить. Мечущиеся из стороны в сторону эмоции вдруг затихли, словно бушующее море вдруг превратилось в безмятежное озеро.

Наконец, почуяв нежный лесной аромат, Инха удивленно раскрыл глаза:

— Как вам это удалось?

— Даже если объясню, ты не поймешь.

— Вы… Кто вы такая?

— Думаешь, расскажу?

— Наверное, нет.

— Не обольщайся. Все, что я сделала, – это оказала тебе экстренную помощь. Но эффект продлится недолго. Если глубоко вмешаться в дела микрокосма человеческой души, можно навредить. Тогда ты снова будешь страдать, – с серьезным выражением лица предупредила Кённан. – Ты не сможешь навсегда сбежать от реальности, от твоих воспоминаний. Когда новая волна эмоций накроет с головой, ты окажешься в опасности. Поэтому шевелись, пока боль не вернулась.

— Шевелиться?

— Да. Чего ты хочешь от жизни? Куда стремишься? Определи, что действительно является твоей целью, и воплощай в жизнь, пока не иссяк эффект моего чая.

— Я…

Возможно, потому, что Инха обрел душевное спокойствие, страх больше не владел им. Поэтому в голове освободилось место для свежих мыслей. Чего же он на самом деле хочет?

— Я хочу помириться с мамой. То есть нет. Не то.

Едва Инха произнес это, как тут же почувствовал внутреннее сопротивление и резко замотал головой. Он поморгал, и глаза его забегали по комнате. Инха искал ответ. Размышлял, чего же хочет на самом деле. Кённан ждала.

— Я хочу дистанцироваться от мамы. Чтобы мне стало по-настоящему все равно на наши различия. Чтобы я мог искренне говорить маме, что думаю, даже если моя правда ее ранит. Другими словами… Да, точно. Я хочу стать эмоционально независимым от нее. Хочу жить согласно моим собственным ценностям.

Только произнеся это, Инха с удивлением осознал, каково его истинное желание. Прикрыв ладонью рот, юноша замолчал.

Кённан кивнула:

— Отлично. Теперь я поняла.

— Подождите, то есть это правда?

— Приводи маму сюда. Выпьете по чашечке моего чая, и ты обо всем скажешь ей. Тогда ваша крепкая эмоциональная связь будет разорвана. Но обязательно выпейте чай из одного чайника.

— Это же не опасно? Все-таки она моя мама… – дрожащим голосом уточнил Инха, нагнувшись ближе к Кённан.

— О чем ты беспокоишься? Ты же любишь свою маму?

— Что? Да…

— С любимым человеком вовсе не обязательно сливаться воедино. Порой стоит, наоборот, держаться на расстоянии. Тогда, если один споткнется и начнет падать, другой выстоит и сможет подхватить его.

— А-а…

Инха вдруг словно молнией озарило. Вместо того чтобы страдать, вплотную прижавшись друг к другу, лучше встать поодаль, как крепкое дерево, и приготовиться в любую минуту подставить плечо тому, кому тяжело. Он понял, что именно это больше похоже на настоящую любовь.