Книга Иномирье просыпается, страница 44 – Ален Т. Пюиссегюр

— Вы поступили благородно, мадемуазель. Но Ковен будет говорить с Ксантосом наедине.

Ковен заметил, что абиссинская кошка говорила с Брайной иначе, чем прежде. В каждом слове ощущалось уважение.

— Ксантос его не отчислит?

Мирра смерила её холодным взглядом, давая понять, что фамильярность по отношению к магистру неуместна. Морда наставницы стала непроницаемой.

Кивком головы она указала Ковену на дверь, та заскрипела и отворилась.

«Конечно, отчислит», – в отчаянии подумал он.

Ковен не решился переступить порог и замер в проёме двери с витражом.

— Входи же, – пророкотали сумерки.

Школяр узнал голос Ксантоса и сделал шаг вперёд.

Затем второй, третий.

Дверь захлопнулась так быстро, что он не успел в последний раз взглянуть на сердитую, насупленную мордочку Брайны. Вдруг они больше никогда не увидятся? До чего же тоскливо заныло сердце!

Вокруг была сплошная тьма.

— Заклинание затемнения, – пояснил магистр. – Я вижу входящего, а он меня нет.

В потёмках послышались шаги. Тьма рассеялась. Ковен невольно зажмурился от яркого света свечей в канделябрах на полках и клампочки на потолке.

Книгохранилище. Тигр сидел перед приземистым рабочим столом. Рядом на узловатом изогнутом дереве, мечте любого кота, громоздились горы свитков. Ковен именно так представлял себе место, где хранятся книги.

Сколько же тут собрано гримуаров! Инкунабулы и фолианты, толстенные и тонюсенькие, огромные и крошечные, заполонили всё пространство, будто листья в листопад. Они колоннами упирались в потолок, так что архистроитель мог вздохнуть с облегчением: с их поддержкой потолок никогда не рухнет.

В особый порядок книжного хаоса отлично вписывались шкафы с прогнувшимися полками, готовые осыпать томами и пергаментами любого, кто позволил бы себе приблизиться к ним вплотную.

Ковен сделал ещё несколько шагов и поклонился. Ксантос странно посмотрел на него и кивнул в ответ.

На стене серо-голубого цвета висели необыкновенные загадочные часы, каких Ковен в жизни не видел. Вокруг главного циферблата с минутами и секундами поблёскивали накладки из разных металлов – планеты анимилярной сферы. На тёмном небе, усеянном светлыми звёздами, вращались магические знаки и таинственные формулы. Самые значительные сферы двигались с неспешностью колоссов.

— Следить за движением звёзд полезно магам и волшебникам, – сказал тигр, проследив за взглядом Ковена. – Их взаимодействие влияет на магические силы, они пронизывают наш мир. Эта астролябия точнее всех в замке.

Закончив объяснение, Ксантос вновь сосредоточил всё своё внимание на Ковене.

— Никогда ещё ни один туполап не выдерживал вступительных испытаний, – сказал тигр. – За долгие века существования нашего учебного заведения немногие из них лишь дерзали приблизиться к нему. Что неудивительно, ибо магия и колдовство лежат в основе обучения.

Слушая речь магистра, Ковен опасался, что ему грозит не просто отчисление, а ещё более суровое наказание.

— Поверьте, я раскаиваюсь, – пролепетал он, чуя неизбежность кары.

— Раскаиваешься?! – в голосе Ксантоса зазвенел металл.

Атмосфера так накалилась, что казалось, будто фолианты могли вот-вот воспламениться.

— Сдаётся мне, ты неверно нас понял, юный школяр, – прозвучал ещё один голос прямо у Ковена за спиной.