Книга Иномирье просыпается, страница 91 – Ален Т. Пюиссегюр

Волшебная красота этих мест изумляла Ковена.

Но даже здесь затаилась тьма. Ковен не видел её, но чувствовал. А потом и услышал. Хотя она не показалась ему и сейчас, точно так же, как во время других путешествий. Она что-то меняла в изумительном покое Высей, как будто гладь воды слегка морщил ветер.

— Опасность. Опасность грозит замку Каслкотц.

Юный кот пристально огляделся вокруг.

Он ощущал присутствие, оно медленно просачивалось сквозь облака. Оно не нуждалось в форме, и поэтому невозможно было понять, что это.

— Рукокрылые? – спросил он.

Хотя снова не произнёс ни единого звука.

— Бойся тех, что придут извне…

И опять сияющая перламутровая башня рассыпалась. И двинулась волна, стеная множеством испуганных голосов. Ковен задумался над неожиданной мыслью: что он сейчас видит – прошлое или будущее? Раньше он об этом не думал. А что, если ни то, ни другое?

Ковен открыл глаза на лужайке у подножия мегалита.

Промелькнуло всего несколько минут.

Несмотря на пугающее видение, которое он всегда наблюдал в Заоблачных Высях, чувствовал он себя прекрасно. Вернее, гораздо лучше, точно. Но предстоящее заклинание его пугало, внутри всё сжималось, а дождь норовил промочить его насквозь. Дождь теперь лил как из ведра, стараясь загасить сияние чешуек, которое он принёс с собой из Заоблачных Высей.

Увидев мерцание чешуек Ковена, все сообразили, в чём дело, и тоже поспешили навестить Заоблачные Выси.

— Вижу, голова у вас работает, – одобрила школяров Иллена.

Благодаря Высям все приободрились, глаза стали осмысленнее и веселее. Школяры принялись укладывать листья, собранные поблизости от мегалитов. Круги призыва делались всё более отчётливыми.

Царила нерушимая тишина.

Ковен принимался за дело снова и снова. Не из-за когтей-протезов. Он успел к ним приспособиться, усилия не пропали даром. Сложным было само заклинание. Для начала Ковен должен создать пустоту внутри самого себя. Ни о чём не думать. Ни об усталости, которая всё же ещё осталась, ни о возможном провале, ни об опасности, которая грозила замку и о которой голос в Высях напоминал ему. Ни о чём.

Ковен обнажил клыки.

«Сначала я обвожу внешний, большой круг, он должен быть совершенным, – повторил он про себя. – Потом рисую внутренние, переплетаю их перемычками, а затем размещаю в них руны».

Количество рун зашкаливало. Их нужно было правильно нарисовать и правильно расположить. Все последние недели Ковен тренировал память, рисуя в колдовской книге руны, то удачно, а то не очень.

Внезапно он вздрогнул.

Почувствовал волны, взбудоражившие лужайку. Их пробудила Дареза, она первая отправила свой призыв. Созданный ею круг светился в темноте.

— Уловите биение пульса хаоса, – проговорил Говард. – Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

Голос звучал торжественно.

Мегалиты отозвались. Они задавали ритм, словно барабаны, и ему подчинялись сердца школяров и земля.

— Началось, – шепнул Ковен сам себе.

Его оставила скованность, ему стало хорошо, он был на своём месте. Внутренний голос, обычно молчавший, подсказал ему, что всё идет отлично.

И Ковен ему поверил, закончив рисовать круг.

Линии и руны вспыхнули. Ковен почувствовал, что теряет сознание. Призыв выпил из него всю энергию. При этом он и сам весь светился – тело, лапы, хвост, даже уши. Никогда ещё он не творил такого заклинания. Оно исходило из глубин его нутра, от всего существа.