Книга Иномирье просыпается, страница 93 – Ален Т. Пюиссегюр

Пушнис, Зародыш Брайны, ещё пушистее, чем она сама, тоже сделала обиженную мордочку. На первый взгляд она казалась просто небесно-голубым шариком, в котором можно было едва разглядеть умильные глазки. А вот лапки и нос нужно было ещё поискать в голубом пуху, так они надёжно в нём спрятались.

— Но…

— Не смей мне говорить, что вечером испеку! Бонифас предупредил: Аман что-то заподозрил. Не удивлюсь, если он уже сторожит кухню, чтобы духу моего там не было. И потом, это ты должен научить своего Зародыша слушаться, а не я – исправлять его глупости.

Что правда, то правда, Черномордик делал всё что вздумается. Он был очень упрямым. Ковен одёргивал его и вслух, и мысленно – ничего не помогало.

Но нельзя сказать, чтобы так себя вёл один Черномордик.

После колдовства на лужайке Насест стал похожими на ярмарку. Всюду орудовали Зародыши, а хозяева сбивались с ног, чтобы как-то с ними справиться. Подмастерья смеялись над ними от души, их-то подопечные появлялись только по их приказанию и вели себя образцово, неодобрительно поглядывая на неугомонную молодёжь.

Четверо друзей пришли в восторг, впервые увидев талисманы своих старших товарищей. До чего же они были разными и по виду, и по характеру! Подумать только, все они были тут, с ними рядом с самого начала, так что невольно в голову закрадывалась мысль: сколько же ещё невидимых тайн прятал замок?!

Чтобы приручить Зародышей, требовалось немалое время, а сейчас не о чем говорить: прошло всего два дня!

К тому же накануне все школяры настолько устали, что могли только есть и спать. А в замке тем временем уже началась подготовка к Шамониосу. Готовилось нечто грандиозное. Замок, обычно сосредоточенный на своей внутренней жизни, во время празднества позволял себе роскошь напомнить всей округе (впрочем, без особой надобности) о своём могуществе и величии. Приезжали даже гости. Избранные, тщательно отобранные, с необычайно высоким авторитетом персоны получали очень тёплые приглашения.

Предпраздничная лихорадка росла день ото дня.

В парке автоматоны развешивали на деревьях гирлянды из листьев и цветов, превращая голые ветки в цветущие. Мало того, с наступлением ночи деревья светились волшебным светом благодаря искусно спрятанным фонарикам. Свечи внутри замка поменяли цвет – они стали красными и золотистыми, как осень, что царила за окнами. Подмастерья и мастера по многолетней традиции украшали холл и столовую изумительными деревянными фигурами, вырезая всевозможных чудовищ, живущих на континенте.

Некоторые школяры, которые не завалились спать – а таких было очень мало, – наблюдали за приготовлениями издалека, чувствуя изнурительность повсеместных хлопот и радостное возбуждение праздника.

Ковену так и не удалось уснуть. И дело не в предпраздничных хлопотах. Мысленно он всё время писал письмо родителям, сообщая о замечательной новости.

«Мне удалось заклинание призыва», – повторял он про себя.

Никогда ещё он столько не мурлыкал, потому что никогда ещё не был так горд и счастлив. Первая четверть подходила к концу, и он всё ещё находился в замке и учился. Это он-то, который два месяца тому назад не отрывал лап от молотилки. Немыслимо. Невероятно. Постепенно он переставал бояться, что однажды откроет глаза и поймёт, что видел замок во сне.