Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 2, страница 8 – Миф Базаров

Мария ничего не ответила. Только откинулась на спинку стула и повела плечами, разминая спину. Ткань блузки на мгновение плотно обтянула её высокую грудь, и я заставил себя перевести взгляд обратно на документы. Напарник, она просто напарник, и ничего более.

Взял первую папку, раскрыл, принялся изучать личное дело. Константин Иванович Бодров, Вологда, шестой уровень, первая аттестация. Земский врач.

Через полминуты раздался робкий короткий стук.

— Войдите.

Мужчина лет тридцати, в простом пиджаке с едва заметной заплаткой на локте. Зашито так тщательно, что увидеть можно только вблизи.

Руки держал чуть сзади, прижав к бёдрам: он явно пытался скрыть предательскую дрожь.

— Константин Иванович Бодров? — спросил я. — Присаживайтесь.

Мужчина прикрыл стальную дверь, удивившись её виду изнутри. Сделал шаг к столу, и замок щёлкнул. Он вздрогнул и обернулся, увидел, что дверь закрылась сама, тут же побледнел ещё сильнее.

— Так задумано, — сказал я. — Не для вас лично. Просто механизм.

Поднял голову и указал на табуретку напротив. Он сел. Та немедленно качнулась. Бодров охнул, вцепился в край стола так крепко, что стали заметны костяшки, лицо осунулось, глаза расширились от испуга. Наверное, в Вологде Бодрова уважают и ценят, но сейчас он боится так, будто самолично пришёл на расстрел.

— Не пытайтесь раскачиваться, — ровным голосом произнёс я. — Упадёте — сами будете виноваты.

Бодров кивнул. Попытался выровнять дыхание, но не получилось, грудь ходила ходуном, а в глазах застыл плохо скрываемый страх.

Я листал дело. Формальные бумаги, характеристики, два благодарственных письма от земской управы. Шестой уровень для провинции прилично, для столицы или колонии — середняк. Хороший врач.

— Вологда, — сказал я, глядя в папку. — Почему аттестация здесь, а не по месту пребывания?

Бодров начал объяснять. Я слушал краем уха и одновременно чувствовал, как он выстраивает ментальную защиту у себя в голове, аккуратно, слой за слоем. Стена из стекла — прозрачная, еле заметная.

Я подождал, пока он закончит.

— Снимите защиту, Константин Иванович, — сказал я тихо. — Иначе разговора не выйдет.

Пауза. Он посмотрел на меня, я — на него, затем защита опала рывком.

Я скользнул внутрь, поверхностно, только ближайший слой: страх и смущение. И роман. С женой вологодского полицмейстера. Месяц, может, два. Тайные встречи, записки, поцелуи в авто. Муж узнал, догадался, начал следить. Бодров испугался. Аттестация в столице — хороший повод уехать.

Я сделал пометку на полях и громко захлопнул папку.

— Такие вещи инквизицию не интересуют, — сказал я. — Вы не монстр, не одержимый, — ещё раз внимательно посмотрел на мужчину. — Много у вас пациентов?

Бодров моргнул.

— В месяц… около пятисот.

— Сложные случаи?

— Онкология, регенерации после ожогов.

Я кивал, задал ещё несколько формальных вопросов. Бодров отвечал сначала осторожно, потом свободнее. Руки перестали дрожать.

Жизнь у него была скучная: земская больница, три медсестры, старый фельдшер, который пил как не в себя, но Бодров не выгонял, так как тот хорошо знал своё дело. Ничего удивительного, что захотелось острых впечатлений, вот врач и зажёг.

Я взял печать и поставил зелёный штамп на обложке папки.

— Правильно сделали, что приехали в главное управление, с такой отметкой вас никто не тронет. Идите.