Книга Стражи восемнадцати районов, страница 14 – Антонина Крейн

Закончив с энциклопедией о существах и расах, я приступил к книге о проклятых сущностях.Она, к сожалению, была очень тонкой и содержала совсем немного информации. Однако благодаря ей я выяснил, что все проклятыеочень любили людей – но исключительно в гастрономическом смысле.

Проклятыхделили на четыре категории: проклятые духи(бестелесные), проклятые твари(материальные), проклятые куклы(намеренно созданные колдунами, как те сорок иереев) и проклятыеДревние (суперстарые и могущественные).

Думать о проклятых было неуютно. Не из-за тех сорока священников, нет. А из-за январского концерта. Теперь я знал, с кем имел там дело. Но легче от этого пока что не становилось.

Через пару дней утром я снова увидел на кухне черный стеклянный меч, лежащий на серебряном блюде.

— Привет, Людвиг ван Бетховен! – поздоровался я.

На улице была восхитительная погода, из-за приоткрытого окна доносился смех каких-то девушек, фотографирующихся на Львином мосту: «Сделай, пожалуйста, кадры во всех форматах! И следи за тем, чтобы горизонт был ровный, ладно?» Настроение у меня было хорошее.

Феликс, готовящий себе завтрак, обернулся.

— Ты с ним дружелюбнее, чем со мной, – в шутку укорил он.

Сегодня вокруг меча были разложены черепа мелких животных и горели благовония, дым от которых стягивался к клинку и превращался в тени, клубящиеся на его лезвии.

— Это какой-то ритуал? – я не удержался от вопроса. – Людвиг – особенный?

Феликс широко улыбнулся. То ли его порадовал комплимент мечу, то ли тот факт, что я в итоге сдался и сам заговорил о магии.

— Можно и так сказать, – кивнул он. – Это меч на день рождения города.

— Ого. Ты собираешь подарить его Петербургу?

— Не совсем. С его помощьюя собираюсь подарить Петербургу еще один спокойный год.

Я с недоумением посмотрел на Рыбкина, и он, наливая себе апельсиновый сок из стеклянной бутылки, объяснил:

— Все думают, что день рождения Петербурга – это двадцать седьмое мая. На самом деле – двадцать седьмое апреля. Время официального празднования сместили, так как в реальную дату не происходит ничего хорошего. – Феликс глотнул сока. – Ведь в полночь на день рождения города, как по будильнику, просыпаются Древние. Возможно, ты уже успел вычитать, что Древние – это самые сильные среди всех проклятых сущностей, те, чей возраст может насчитывать много веков и даже тысячелетий.

В глазах Феликса появились лукавые искорки, когда он вот так, без экивоков, подметил, что я тайком изучаю магические книги. Я насупился, но все же продолжил жадно слушать.

— В Петербурге их обитает почти полторы дюжины, это очень много – если не ошибаюсь, нам принадлежит мировой рекорд по их количеству. Город разделен на районы так, что каждому соответствует по одному Древнему. Исключение – наш Адмиралтейский район. Местный проклятый – его зовут Акумбра^[11], он спит на дне Большой Невы, – не просыпается никогда, потому что он уже слишком старый. Плюс, тут находится Исаакиевский собор с магическими скульптурами архангелов, и они действуют на него как транквилизатор. Собственно, двадцать седьмое апреля – рабочая ночь для петербургских стражей. Каждый выходит на борьбу с Древним своего района – и убивает его. Или, точнее, временно развеивает: этих существ практически невозможно убить по-настоящему, они всегда восстанавливаются – на это у них уходит как раз год. «Мой» Древний – тот, что живет на Васильевском острове.