Книга Стражи восемнадцати районов, страница 144 – Антонина Крейн

— Вообще не было, – пробормотал я.

Феликсу хватило мозгов не пошутить в стиле: «Неужели ты болтал с выдуманными друзьями, гыгы?» Он просто терпеливо промолчал.

— Это все были девушки. – Я оперся локтями на подоконник. – Ну, точнее, некоторые из них действительно думали, что я их друг. Но я был влюблен. В каждую.

— Эм, я боюсь спросить, сколько их было.

— Много. Ты правильно заметил тогда, в Чертогах, – я действительно быстро влюбляюсь. И, скажем так, в этой сфере я чувствую себя достаточно уверенно. Не в том плане, что я неудержимый Дон Жуан – мне никогда не нужны были рекорды, но в целом я умею общаться с девушками и думаю, что им со мной комфортно. Сколько себя помню, у меня были подруги. А вот друзей не было. Парни всегда меня не любили. За эту мою дебильную высокомерную рожу. За то, что мама водила меня в школу за руку чуть ли не до пятого класса. За то, что я был отличником и пианистом. Ну а я только усугублял положение тем, что постоянно тусовался с девчонками.

— Почему ты не дружил с такими, как ты? – растерянно спросил Феликс и уточнил: – Я имею в виду, с отличниками и пианистами.

— Потому что они мне не нравились, – бросил я. – В глубине души я тоже считал нас лохами. Мое эго хотело большего, но раз большее было недоступно – я выбрал отказаться и от меньшего. Аут нигил, аут Цезарь! Либо все, либо ничего.

— А потом? В консерватории?

— А потом я уже как-то свыкся с тем, что нормальная мужская дружба – не мое. – Я пожал плечами, хотя Феликс не мог этого увидеть. – Так что я не стал пытаться снова. Я рассудил: в мире есть немало людей, у которых не складывается с романтической сферой. Но они при этом умеют прекрасно дружить. А у меня, видимо, наоборот. Все хорошо с романтикой, а вот с друзьями – полный провал.

Какое-то время Рыбкин молчал, пока я от нечего делать смотрел на луну то одним, то другим глазом, прикидывая, каким стоило бы целиться, захоти я выстрелить в нее из лука.

— Ну… – в голосе Феликса послышалась несвойственная ему неуверенность. – Думаю, теперь у тебя есть я.

Я замер с зажмуренным правым глазом.

— Я считаю тебя своим другом, Женя. – Сказав это, Рыбкин прочистил горло. – Ты уже стал важным для меня человеком. Явно большим, чем просто приятелем. Если ты пока еще считаешь меня коллегой и соседом – без проблем. Но знай, что с «нормальной мужской дружбой», как ты ее назвал, у тебя все в порядке. Во всяком случае, в одну сторону по этой дороге вполне себе ездит транспорт… Эм, нет, какая-то дебильная метафора получилась, забудь.

От слов Феликса – о ужас! – у меня чуть не навернулись слезы.

— Правда? – тупо спросил я. – Я твой друг?

— Господи, конечно, – пробормотал он растерянно. – Мне казалось, это очевидно…

— Прости, пожалуйста, – заморгал я. – Я как-то просто не думал об этом. Хотя погоди… Я ведь тоже считаю тебя другом! – Я неожиданно воспрянул духом. – Я бы точно не говорил никаким случайным приятелям, что хотел бы стать их напарником, даже будь они плохими парнями, да?

— Ну я надеюсь. – Феликс вздохнул. – А то у меня возникнут вопросы к твоему чувству меры.

Мне захотелось рассмеяться.

Вау, у меня появился друг. Друг-парень.

Вау.

Боже, какой я идиот. Стоило раньше понять: а кем еще мог быть для меня Феликс, если я, прах побери, только и думаю, что о нем, по сто раз на дню?! Если я уже миллион раз в мыслях назвал его «близким человеком», и если именно на него я хочу равняться?!