Книга Стражи восемнадцати районов, страница 149 – Антонина Крейн

Я смотрел на сине-зеленый туман Бездны и вслушивался в хрипы, стоны и шепоты проклятых там, на дне. От их ужасных голосов меня мутило. Давление в пещере, казалось, росло от минуты к минуте, а температура – наоборот, падала. Даже солнечные лучи, заливавшие алтарь, стали тусклее.

— Но почему за все эти столетия никто просто не убил проклятых на дне?

— Ты думаешь, кому-то хочется спускаться в неизвестность и, рискуя жизнью, сталкиваться с бесчисленными чудовищами?! – Веналайнен всплеснул руками. – Их там очень много, глупое ты дитя!

— Прямо много? – я напрягся. – Несметное полчище?

Шаман кивнул:

— Именно. И я хочу посмотреть, заставит ли твоя музыка их наконец заткнуться. А то, может, и подстегнет к тому, чтобы выстроиться акробатической пирамидой, дабы верхний смог заглянуть в лицо своего бога. Ведь теперь не наши предки поклоняются им. А они – тебе.

Мурашки побежали у меня по спине.

— Не ссы, юнец, если они начнут вылезать, я столкну их обратно, – утешил Веналайнен. – Это – Спарта! В смысле, Кирьявалахти.

— Хорошо.

Я сел за рояль и начал играть.

Как всегда, моя музыка успешно зачаровала проклятых. Очень скоро их повизгивания и крики сменились полной тишиной, а потом – шепотами «отец… отец». Затем эти шепоты слились воедино, и вот уже по всей пещере хором разносилось:

— Отец! Снизойди, отец!

Проклятые твари уже не просто выли. Они пели.

Чудовищная многоголосая молитва – прямиком из бездны, обращенная ко мне.

Удивительно, но я уже привык к этому дерьму. Я совсем не волновался, мое сердце билось в нормальном темпе. По сути, это была штатная ситуация: я и мой фан-клуб из проклятых, который я намерен поощрять.

Учитывая, что я играл одну из любимых мелодий, то даже испытывал наслаждение. Никогда не думал, что хоровое пение может так хорошо на нее лечь.

Проклятые твари начали постепенно выкарабкиваться из пропасти: причем уже парами и тройками. Тощие и толстые, странно перекрученные, чересчур длинные, с мордами, будто вырезанными наугад. Они медленно поднимались над краем алтаря, не переставая петь.

Веналайнен проворно сбивал их посохом.

В какой-то момент все это стало похоже на игру. Как в автомате с выскакивающими из отверстий привидениями, которых надо лупить молоточком: только теперь эти привидения были живыми, звали меня отцом и ползли ко мне с песней на устах, а молоточек находился в руках эксцентричного шамана.

Я даже почувствовал что-то вроде азарта.

Интересно, как много тварей я смогу поднять из Бездны?

Я играл все громче, экспрессивнее; проклятых появлялось больше; Веналайнен двигался быстрее – отточенные, зрелищные взмахи!.. Я перешел на музыку в стиле Ханса Циммера: мне казалось, я исполняю саундтрек к фильму о каком-нибудь герое с мечом, защищающем родную гору от захватчиков.

И вдруг: шаман крутанул посохом так, что навершие засияло, и выкрикнул заклинание, после чего все-все видимые над туманом твари дружно попадали в Бездну. Веналайнен повернулся ко мне и, положив руку на плечо, резко сказал:

— Хватит. Остановись, Женя.

Он впервые назвал мое имя.

Я оборвал мелодию – и хор проклятых умолк вместе с ней. Бездна Дремлющих погрузилась в тишину. Наверное, твари устали. Им нужно было отдохнуть, прежде чем снова пытаться выбраться.

Я сложил руки на коленях и в ожидании посмотрел на шамана.