Книга Стражи восемнадцати районов, страница 69 – Антонина Крейн

Она подошла и, задорно подмигнув, словно старому другу, стала деловито поправлять мне одежду и укладывать волосы. Я чуть не умер от этой внезапной близости – стоял, не дыша. А еще духи Инги – смесь чего-то пряного с чем-то цветочным – пахли настолько приятно, что я боялся пустить слюни. Я чувствовал, как щеки начинают алеть.

— Нет-нет, ему такая аккуратная прическа не идет, – вдруг вмешался Феликс и, лихо взъерошив мне волосы, мгновенно уничтожил результат всех стараний Инги.

— Еще как идет! – возмутилась ведьма. – Хотя твой вариант тоже хорош, признаю.

И она отступила назад. Меня затопила смесь разочарования с облегчением. Подозреваю, Феликсу было по барабану на мою прическу, просто он заметил, что я вот-вот скончаюсь от смущения, и попробовал как-то меня спасти.

Инга взяла меня под руку, и мы направились к замку.

— А вы, мальчики, немного побейте друг друга, что ли, – посоветовала она, оглянувшись. – Для правдоподобности.

* * *

Больше на балу не случилось ничего экстраординарного. В какой-то момент он действительно стал балом –гости танцевали, но я не умел и поэтому провел это время в дальнем углу зала, таясь в тенях и пристально глядя на всех, кто оказывался ко мне слишком близко. Я побаивался, что кто-нибудь пригласит меня на круг вальса, и был готов в любой момент дать стрекача, чтобы избежать позора. Подозреваю, что со стороны я при этом выглядел как настоящий злодей.

Херувим еще долгое время был в зале, изредка подзывал кого-то для беседы, но я все время чувствовал его взгляд. Когда Керув наконец-то покинул Полуночный замок, я испытал такое колоссальное облегчение, что чуть не упал. С моего сердца сняли не то что камень – целую скалу вроде той, что под Медным всадником.

И вот наконец появилась возможность, не нарушая приличий, уехать.

Моросил дождь. В такси я сидел, поставив локоть на раму, подперев щеку рукой и глядя на огни ночного города, из-за скорости сливающиеся в единую мерцающую завесу. Феликс, кажется, умудрился задремать, хотя ехать нам было всего-то десять минут.

Дома я принял душ, а когда вышел, в квартире уже царила тишина и темнота. Только в гостиной горел ночник в виде черепа, который, конечно же, мы называли Йориком. Я поплелся в свою комнату, как вдруг со стороны спальни Феликса раздалась какофония наобум нажатых клавиш фортепиано.

Для меня этот звук был таким же ужасным, как для любого нормального человека – визг котенка, которому сделали больно.

— Феликс! Что за черт! – я с вытаращенными глазами распахнул дверь его комнаты.

В лучах лунного света, придающих всему призрачный колорит, стало видно рояль, возникший посреди спальни, и Феликса – перед ним. Рыбкин растопырил пальцы так хищно, словно был хирургом-садистом, собиравшимся покопаться во внутренностях пациента не по велению долга, а чисто для души.

Я задохнулся, поняв, что это тот самый рояль, который появляется из подаренного мне перстня. А что касается самого перстня… Что ж, его не было на моем пальце.

— Ты умудрился потерять ценный артефакт всего через несколько часов после того, как тебе его вручили, – укорил Рыбкин, увидев, как я опешил.

И продемонстрировал левую руку. Перстень, конечно же, был там.

— Так это не я потерял его, а ты – спер! – возмутился я. – И когда успел только?