Книга Владычица Авалона, страница 14 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Не могу сказать. Мне дано знать только то, что его должно подготовить. Ты и жрецы-друиды наставят его величайшей мудрости рода человеческого. А я, если ты заплатишь мою цену, открою ему тайны этой земли, которую вы называете Британией.

— Твою цену, – повторила Кейлин, судорожно сглотнув.

— Пора наводить мосты, – промолвила королева. – У меня есть дочь, Шианна, я родила ее от мужчины из твоего народа. Она – ровесница мальчика. Я хочу, чтобы ты взяла ее на воспитание в ваш Дом дев. Обучи ее вашим обычаям и вашей мудрости, Владычица Авалона, а я обучу Гавена всему, что знаю сама…

Стало быть, ты приехал, чтобы вступить в наш орден? – спросил старик.

Гавен удивленно вскинул глаза. Когда накануне вечером жрица Кея отвела его к Бранносу, мальчик решил про себя, что дряхлый бард выжил из ума, да и музыкальный дар давно утратил. Волосы его поседели, руки так тряслись, что перебирать струны арфы он уже не мог; когда Гавен вошел в хижину, Браннос приподнялся с постели только для того, чтобы показать мальчику на ворох овчин – ложись, мол, туда, устраивайся поудобнее! – и снова крепко уснул.

На первый взгляд, бард не очень-то годился на роль наставника в этом незнакомом месте, зато овчины были теплые, блохи в них не водились, а мальчуган очень устал. Не успел Гавен толком обдумать все странные события, что случились с ним за последний месяц, как его уже сморил сон. Но поутру Браннос оказался совсем не полоумным растяпой, каким предстал накануне вечером. Слезящиеся серые глаза смотрели на удивление вдумчиво: Гавен чувствовал, что краснеет под этим пытливым взглядом.

—

— Сам не знаю, – опасливо отозвался он. – Моя приемная матушка пока еще не сказала мне, что я буду тут делать. Она спросила, хочу ли я стать бардом, но я покамест выучил только самые простенькие песенки – те, что пели дети, воспитанники Лесной обители. Петь мне нравится, но ведь для барда этого мало…

Здесь мальчуган немного слукавил. Гавен просто обожал петь, но архидруид Арданос, величайший из бардов своего времени, на дух мальчика не переносил и не разрешал ему даже пытаться. Теперь, когда Гавен узнал, что Арданос приходился ему родным прадедом и хотел убить Эйлан, обнаружив, что она ждет ребенка, он понял причину его неприязни, но все еще побаивался выказывать свой интерес к музыке открыто.

— Если бы таково было мое призвание, ведь я бы в неведении не остался, правда? – осторожно подбирая слова, спросил мальчик.

Старик сплюнул в огонь.

— А чем бы тебе хотелось заниматься?

— В Лесной обители я помогал с козами, иногда работал в саду. А в свободное время играл в мяч с другими детьми.

— То есть учиться ты не любишь – тебе бы на вольной воле бегать, так? – Бард снова так и впился в него испытующим взглядом.

— Мне нравится что-то делать своими руками, – медленно проговорил Гавен, – но и учиться мне тоже нравится – если, конечно, это что-то интересное. Друиды, помнится, рассказывали сказания о героях, а я все слушал и не мог наслушаться… – Мальчик задумался про себя, а каким таким преданиям учат своих детей римляне, но на всякий случай решил не спрашивать.

— Если тебе нравятся истории, мы с тобой поладим, – улыбнулся Браннос. – Хочешь остаться у меня?

Гавен отвел взгляд.

— Мне кажется, в моей родне были барды. Возможно, именно поэтому госпожа Кейлин и определила меня к тебе. Но захочешь ли ты держать меня при себе, если таланта к музыке у меня все-таки нет?