Книга Владычица Авалона, страница 153 – Мэрион Зиммер Брэдли

Пробормотав благодарственную молитву, Караузий снова поднялся на ноги. В воде барахтались утопающие; среди переломанных весел громоздились бездыханные тела. Везде, где только находилось свободное место, воины рубились на мечах или орудовали пилумами. Битва перекинулась и на второй корабль, но адмирал не видел, кто побеждает. Он резко вдохнул: над ними навис отвесный утес.

Тень его уже накрыла сцепившиеся друг с другом корабли; двое-трое солдат подняли глаза, но большинство были слишком увлечены битвой. А в следующий миг стало уже поздно. Корабль римлян ударился левым бортом о скалы, взлетел вверх на волне и с оглушительным грохотом и треском обрушился вниз, на камни. От мощного удара нос «Ориона» сдвинулся, заскрипел и постепенно высвободился.

Римская трирема была разбита вдребезги, но команда ее еще могла надеяться одержать победу, сражаясь на «Орионе». Через бортовое ограждение вражеского судна на палубу бриттского флагмана перепрыгивали все новые легионеры. Караузий, скрипнув зубами, собрал остатки своих сил – и приготовился биться до последнего.

Если и до того бой шел яростный, то теперь закипел в десять раз жарче; биться так отчаянно бриттам не доводилось даже с саксонскими пиратами. Правая рука Караузия, сжимавшая меч, начала уставать; левая, со щитом, ныла, принимая на себя всю тяжесть ударов. Адмирал был весь изранен; очень скоро потеря крови скажется на его движениях. «Орион» уже отнесло от разбитой римской триремы; теперь и бриттский флагман оказался на милости прилива: встать к рулю было некому.

Повсюду вокруг валялись трупы. Двое римлян – центурион и еще кто-то – перебрались через завалы мертвых тел и ринулись к Караузию. Тот встал как скала – и изготовился защищаться. Наверное, ему стоило просто спланировать битву – а самому остаться на берегу; Максимиан, конечно же, поступил именно так. Удар вражеского меча пришелся Караузию в голову, рассек завязки шлема и сбил его на палубу. Юнцам не верится, что их могут убить – да и старикам, пожалуй, тоже, – подумал про себя адмирал, с трудом поднимая онемевшую руку, чтобы парировать следующий удар.

Он поскользнулся в чьей-то крови и рухнул на одно колено. Оглянулся через плечо – и обнаружил, что в ходе боя, сам того не заметив, оказался рядом со святилищем Богини. Караузий резко втянул в себя воздух и медленно выдохнул: отчаяние сменилось безмятежным спокойствием. «Владычица, жизнь моя в твоих руках», – воззвал его дух.

На палубу упала тень. Караузий попытался поднять щит, зная, что все равно не успеет. А в следующий миг палуба дрогнула, доски заходили ходуном, удар, который должен был бы рассечь ему голову, пришелся мимо цели. Адмирал заметил открытую шею врага и размахнулся мечом; алым фонтаном брызнула кровь, и римлянин упал.

Караузий с трудом приподнялся, опираясь на меч. Живых рядом не было, только мертвые. Он поднялся на ноги – и осознал, что берег неподвижен. Сама почва Британии пришла ему на помощь: «Орион» сел на мель.

Битва на палубе закончилась. В уцелевших, несмотря на их залитые кровью лица, Караузий узнал своих людей. Неподалеку от берега на воде покачивались и другие корабли: тоже по большей части бриттские.

«Да я жив!» Не помня себя от изумления, адмирал озирался по сторонам. «Победа осталась за нами…» Ему вдруг показалось, что статуя улыбается.