Книга Владычица Авалона, страница 170 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Ты прав, – кивнула Диэрна, думая о королевских родословных, – но так ли он предан тебе, как этой стране?

Караузий выпрямился, устремил на нее пристальный взгляд. Диэрна словно оцепенела: воздух между ними зримо завибрировал от напряжения.

— А тебе-то что до этого за дело? – устало спросил он.

Диэрна молчала, не находясь с ответом.

— Тебе не был нужен император для Британии, тебе был нужен Священный Король, – продолжал он. – Ты призвала меня на этот остров с помощью магии и вручила мне невесту королевской крови; ты убедила меня отречься от воинской присяги и от моей родной страны. Но Аллект-то душой и телом принадлежит этой земле! Он-то никогда бы не оскорбил твой взор, щеголяя в варварских тряпках!

Выходит, Караузий тоже не позабыл их перепалки в Коринии! При виде его печальной улыбки у Диэрны разрывалось сердце, но в глазах его она читала не только боль, но и гордость.

— Может, я и родился варваром, госпожа моя, но я далеко не глуп. Думаешь, я не понимаю, что для тебя я – только орудие для защиты Британии? Но орудия ломаются, и тогда мастер берется за другое. Можешь сказать мне в лицо, что, если я паду, ты перестанешь пытаться освободить эту землю от Рима?

В глазах у Диэрны защипало, но она не отвела взгляда. За свое терпение собеседник заслуживал ответа.

— Не перестану, – прошептала она наконец, – но это потому, что все мы – орудия в руках Богини, и ты, и я – в Ее воле.

— Тогда почему ты плачешь? – Караузий шагнул к ней. – Диэрна! Если мы оба – сами себе не хозяева, если мы скованы одной цепью, хотя бы раз в жизни не пытайся манипулировать людьми согласно своим собственным представлениям о долге и скажи мне правду!

«Правду… – в отчаянии думала она. – А сама-то я знаю правду? Или я позволяю себе видеть только долг и ничего больше?»

— Я пла́чу, потому что я люблю тебя, – проговорила она наконец.

Караузий словно окаменел. Все его напряжение разом схлынуло, голова поникла.

— Любишь… – прошептал он с таким удивлением, как будто слышал это слово впервые в жизни.

«И с какой стати ему любить меня?» – задалась вопросом она. И быстро промолвила:

— Это ничего не значит. Ты спросил – я ответила.

— Ты – Верховная жрица Авалона, столь же неприкосновенная в своей святости, как весталки в Риме. – Он поднял глаза на нее, и она вздрогнула: такая буря чувств бушевала в этом взгляде. Диэрна понимала, что не имеет никакого права ждать от него любви – но снести его ненависть ей не под силу.

— Говоря, будто чувства твои ничего не значат, ты принижаешь и себя, и меня. – Караузий неотрывно глядел на нее – словно вчитывался в ее лицо как в некую книгу, написанную на незнакомом языке.

— Я говорила не как Верховная жрица, но как женщина… – прошептала она. Глаза ее наполнились слезами.

— И я так понимаю, женщина эта давным-давно не позволяла себе никаких чувств? – не без иронии отозвался он. – Император Британии может сказать о себе то же самое.

Перед глазами у нее все плыло – и черты Караузия словно бы преображались. Она видела это лицо прежде, когда они вдвоем наблюдали видения в серебряной чаше на вершине Тора. Внезапно Диэрна со всей убежденностью осознала: «Я любила этого человека прежде».

Караузий выпрямился. От него снова исходило ощущение властной силы, благодаря которому он всегда казался самым высоким и статным из мужчин в любом зале. Но не императора прозревала в нем Диэрна; она распознала величие короля. Караузий правильно угадал, что именно Верховная жрица хочет для Британии. Но Священным Королем, которого она искала, был не Аллект, а он сам. Караузий подошел к двери, отдал приказ караульному. Затем захлопнул дверь и обернулся к гостье.