Книга Владычица Авалона, страница 197 – Мэрион Зиммер Брэдли

— А ты видела ее раньше?

— Она моя мать, – заявила Вивиана, наслаждаясь благоговейным ужасом собеседницы. – Но ты наверняка знаешь ее лучше, чем я – я ее с самого раннего детства не видела.

— Странно, что она нам не сказала! – воскликнула Роуан. – Может, решила, что мы к тебе будем как-то иначе относиться. А может, потому, что мы все в каком-то смысле ее дети. Нас, послушниц, теперь четверо, – весело тараторила она, – мы с тобой, Фианна и Нелла. Нам предстоит жить всем вместе, в Доме дев.

За разговорами они дошли до нужного здания. Роуан помогла девочке снять с себя забрызганную грязью дорожную одежду и помыться. К тому времени Вивиана была только рада избавиться от мирского наряда. Да она бы и в мешковине охотно походила, лишь бы в сухой и чистой! Но нет, не пришлось: Роуан вручила ей платье из плотной, коричневатой, словно овсянка, шерсти, и набросила на плечи серый шерстяной плащ: и то и другое оказалось мягким и теплым.

Когда девочки пришли в общий зал, обнаружилось, что преобразилась и Владычица. Ничто больше не напоминало в ней старуху. Она стояла, выпрямившись во весь рост, облаченная в темно-синее платье и такую же мантию, с венком из осенних ягод на челе. На сей раз, глядя в эти темные глаза, Вивиана узнала – нет, не мать, что помнила с детства, но образ, который являлся ей в лесном озерце.

— Дева, зачем ты приехала на Авалон?

— Затем, что ты за мной послала, – отвечала девочка. Глаза ее матери потемнели от гнева, но Вивиана, помня о предостережении Роуан, храбро смотрела ей в лицо. Младшие послушницы боязливо захихикали, но под взором Владычицы разом умолкли.

— По доброй ли воле ты вступаешь в общину жриц Авалона? – сурово вопросила Владычица, удерживая ее взгляд.

«А вот это важно, – подумала про себя Вивиана. – Она может приказать Талиесину отправиться через всю страну на далекую Мону, чтобы привезти меня сюда, но ни он, ни она, при всей ее власти, не могут вынудить меня здесь остаться. Я ей нужна, и она это знает». Девочку так и подмывало сказать «нет» – и посмотреть, что будет.

В конце концов она решила, что все-таки останется – не из любви к матери и не из страха, и даже не потому, что во внешнем мире царила зима. Пока она плыла через озеро – и даже раньше, пока ехала по дорогам с Талиесином – в ней постепенно просыпались чувства, о которых, живя на хуторе, девочка и не подозревала. Когда ее мать отдернула завесу туманов, Вивиана впервые вкусила магии – своего законного наследия – и ей захотелось большего.

— В силу какой бы причины я ни приехала, я желаю здесь остаться – по доброй воле, – звонко и отчетливо произнесла она.

— Тогда от имени Богини я принимаю тебя. Отныне и впредь ты посвятила себя Авалону. – И мать заключила Вивиану в объятия – впервые с ее приезда.

Остаток вечера прошел как в тумане: внушения о том, что ко всем женщинам общины ей должно относиться как к родне своей по крови; имена всех тех, кого с ней знакомили; ее собственное обещание хранить чистоту… Еда была простая, но вкусно приготовленная; девочка так утомилась за день, что в тепле очага ее окончательно разморило: она начала задремывать прямо за столом. Остальные послушницы со смехом увели ее за собою в Дом дев, уложили в постель и вручили льняную ночную сорочку, благоухающую лавандой.