Книга Владычица Авалона, страница 199 – Мэрион Зиммер Брэдли

— И Чаша, – шепотом добавила Вивиана, – иные еще говорят, будто Чаша – это то же, что Котел Керидвен или Грааль, который Арианрод хранила в своем хрустальном святилище, изукрашенном жемчугами.

— Да, Грааль – все это, вместе взятое, ибо вмещает в себя и то, и другое: он есть и он содержит в себе священную воду источника. И однако ж, если вы взглянете на все эти святыни без должной подготовки, они, вероятно, вам покажутся ничем не лучше самого обычного меча, или копья, или блюда, или чаши – и это учит нас, что великая святость может быть заключена даже в вещах повседневных. А вот прикоснуться к ним – это дело другое, – бард покачал головой, – для человека неподготовленного прикоснуться к Таинствам – это верная смерть. Поэтому мы и сокрыли их здесь, на Авалоне.

— Где же? – встрепенулась Вивиана. Девочка так и впилась взглядом в рассказчика. Что ею движет? – задумалась ее мать. Любопытство, благоговение или жажда власти?

— А это – тоже одно из Таинств, – отозвался Талиесин. – Об этом знают только посвященные, призванные быть хранителями сих святынь.

Вивиана откинулась назад, полуприкрыв глаза, а бард между тем продолжал:

— Вам достаточно знать, что такое сии Сокровища и что они значат. Нас учат, будто Символ – ничто, а Реальность – все, и что реальность, заключенная в этих символах, – это четыре стихии, лежащие в основе всего сущего: Земля, Вода, Воздух и Огонь.

— Но не ты ли рассказывал нам, как важны символы? – возразила Вивиана. – Мы рассуждаем о четырех стихиях, но на самом-то деле понять их не способны. Символы – это то, что использует наш разум, дабы творить магию…

Талиесин улыбнулся девочке с особой теплотой, и у Аны вдруг защемило в груди. «Она слишком нетерпелива, – сказала себе Владычица. – Ее необходимо испытать!»

Вивиана поежилась, оглянулась – и, невзирая на чары, увидела стоящую рядом мать. Ана холодно воззрилась на нее; спустя мгновение Вивиана вспыхнула и отвела взгляд.

Тогда и Владычица повернулась к ней спиной и стремительно зашагала назад сквозь деревья. «Мне тридцать шестой год пошел, – думала она, – и лоно мое по-прежнему плодоносно. У меня могут родиться еще дочери. Но до тех пор эта девочка – мое единственное дитя и надежда Авалона».

Вивиана присела на корточках, потирая поясницу. Позади нее оттертые дочиста камни мощеной дорожки влажно поблескивали, а впереди ждали еще сухие. Колени ныли, руки покраснели и потрескались от воды. Отмытые камни, высыхая, ничем не отличались от тех, до которых очередь еще не дошла, что и неудивительно: дорожку драили уже в третий раз.

В первый раз необходимость в уборке и впрямь была: коровы ушли с пастбища и загадили дорожку. Поручить это дело Вивиане было только справедливо, ведь это она недоглядела за стадом.

Но намывать камни дважды и трижды нужды не было. Вивиана не боялась тяжелого труда – на хуторе приемного отца она лодырничать не привыкла – но много ли духовного смысла в том, чтобы переделывать работу, уже выполненную на совесть? Да и в том, чтобы скот пасти, если на то пошло – за коровами она и дома могла присматривать!

Ей упорно внушают, будто теперь ее дом – Авалон, угрюмо думала про себя девушка, макнув щетку в ведро и небрежно мазнув ею по следующему камню. Дом – это место, где тебя любят, где тебе рады… Владычица ясно дала понять, что призвала свою дочь на Авалон не из любви к ней, но в силу необходимости. И Вивиана в отместку выполняла все, что ей велели, угрюмо и безрадостно.