Книга Владычица Авалона, страница 53 – Мэрион Зиммер Брэдли

Гавен, помня рассказ Тацита о восстании Боудикки, не был в этом так уверен. Но за последнее время не произошло ровным счетом ничего такого, что подстрекнуло бы племена к бунту – вот разве что не смолкал топот подбитых гвоздями сандалий по римской дороге.

На третью ночь, когда охота была в самом разгаре, в холмах над городом внезапно вспыхнуло пламя. Гарнизону крепости приказали вооружиться, но командующий легионом и его заместитель еще не вернулись, а префект лагеря не обладал полномочиями отдавать приказ к выступлению. После бессонной ночи боевую готовность отменили – одни только караульные наблюдали за клубами дыма в рассветном небе.

Новобранцы из когорты Гавена всю ночь глаз не смыкали, да и старым воякам было не до сна. Высланные префектом разведчики вернулись с дурными вестями. Одной «идеи» стены и впрямь оказалось недостаточно. Воины из племени новантов и селговов перешли границу; их родичи бриганты взбунтовались и примкнули к ним. К полудню кроваво-алое солнце едва проглядывало сквозь дымную пелену.

К ночи прискакал Квинт Макриний Донат, весь в пыли, раскрасневшийся от возбуждения или, может, гнева: охоту-то пришлось прервать. Человек – дичь более благородная, подумал про себя Гавен, стоя в карауле, когда прибыл командующий. Но, учитывая предполагаемую численность бриттских воинов, сами охотники того гляди стали бы добычей.

— Ну, наконец-то покажем себя в настоящем деле! – говорили в легионе. – Эти размалеванные синей краской дикари даже понять не успеют, откуда смерть пришла. Легион разгонит их как перепуганных кроликов – моргнуть не успеем, как эти трусы уже разбегутся и попрячутся по своим норам в холмах!

Весь следующий день ничего не происходило. По слухам, командующий ждал новых донесений от разведчиков. Кто-то уверял, что нет, на самом-то деле он дожидается приказов из Лондиния, но в это слабо верилось. Если IX легион поставлен в Эбураке не для того, чтобы охранять границу, тогда зачем он вообще?

На третий день после прорыва границы наконец-то в легионе запели трубы. Когорту новобранцев, несмотря на то что присягу юнцы еще не приносили, распределили между ветеранскими когортами. Гавена, который знал лес как свои пять пальцев, и Ария, в силу причин, ведомых одним только армейским богам, присоединили в качестве разведчиков к когорте Сальвия Буфона. Никто не жаловался – впрочем, до жалоб ли в преддверии боя? Буфон был ничем не лучше и не хуже любого другого центуриона и в прошлом несколько лет прослужил в Германии. Если его опыт пригодится в нынешних обстоятельствах, что ж, значит, его людям повезло.

При виде присланных новобранцев бывалые солдаты повздыхали и поворчали про себя, но, к вящему облегчению Гавена, Буфон рявкнул: «Возмущаться будете, когда врага встретите!» – и ропот смолк. К полудню когорта уже выступила, и Гавен мысленно благословил бесконечную маршевую подготовку, закалившую его и приучившую к тяжести снаряжения и к многочасовому походному движению по римской дороге.

В ту ночь легион встал укрепленным лагерем на краю болот. После трех месяцев, проведенных в казармах, Гавен, в кои-то веки укладываясь спать не в четырех стенах, ощущал себя до странности неуютно. Походный лагерь обнесли рвом и частоколом; юноша лежал в кожаной палатке, битком набитой людьми, но даже многоголосый храп не заглушал звуков ночи, а сквозняк, просачивающийся сквозь боковой шов, нес с собою запахи топей.