Книга Владычица Авалона, страница 98 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Да, вот он – единственный дар, который римляне, так уж и быть, разрешают нам сделать своим подданным, – пробормотал один из сыновей правителя. – Нам не дозволено вооружать своих людей, а войска, которые должны бы защищать нас, римляне увезли за Пролив – сражаться за них в тамошних войнах.

Его брат рьяно закивал.

— Это несправедливо – взимать с нас налоги и ничего не давать взамен. До того, как пришли римляне, мы хотя бы защитить себя могли!

— Если император Максимиан отказывается нам помогать, значит, нам нужен свой император! – буркнул третий юноша.

Сказал он это негромко – себе под нос, но Поллион устремил на него неодобрительный взгляд.

— Ну а кого бы ты избрал, молодой петушок? Себя, любимого?

— Нет-нет, – быстро вступился его отец, – мы тут изменнических речей не ведем. В мальчике говорит кровь его предков, которые защищали дуротригов еще до того, как из Галлии пришел Юлий Цезарь. Верно и то, что когда в Риме неспокойно, до провинции Британии руки доходят в последнюю очередь; и все-таки нам куда лучше жить в границах империи, нежели вечно грызться промеж себя…

— Нас должен защищать римский флот. На что Максимиан с Константином тратят деньги, которые мы им высылаем? Они ж клялись и божились, что покончат с пиратами, – пробормотал кто-то из мужчин постарше, качая головой. – У них что, адмиралов нет, чтобы повести корабли против такого отребья?

Диэрна, с интересом слушавшая перепалку, раздраженно оглянулась: кто-то потянул ее за рукав. Ну конечно: Витрувия, супруга Поллиона, разряженная богаче всех прочих вместе взятых!

— Госпожа, я слыхала, ты сведуща в травах и снадобьях… – Голос ее понизился до шепота: она встревоженно принялась жаловаться на учащенное сердцебиение. Диэрна видела: несмотря на все ее роскошные украшения и искусно наложенную косметику, эта женщина растеряна и всерьез напугана, – и заставила себя прислушаться внимательнее.

— А месячные крови у тебя не сбились ли с привычного ритма? – спросила жрица. Мужчины увлеченно спорили о политике – и даже не заметили, что женщины отошли в сторону.

— Я все еще способна забеременеть! – запротестовала Витрувия. Ее нарумяненные щеки запылали жарче.

— Да, конечно, – мягко промолвила Диэрна, – но ты уже переходишь из-под власти Матери под власть Мудрой Ведуньи. На завершение преображения потребуется несколько лет. А пока принимай настойку пустырника: по несколько капель, как только сердце забьется чаще, и тебе станет легче.

Из соседнего помещения донесся аппетитный аромат жареного мяса, и Верховная жрица внезапно остро осознала, как давно был завтрак. Она-то думала, что дочь вождя присоединится к трапезе, но, может статься, Эйддин Минок придерживается старомодных взглядов и считает, что незамужних девушек следует держать взаперти. В дверях появился раб – и возвестил, что ужин подан.

Все вышли в коридор. Внезапно Диэрна что-то почувствовала – легкое дуновение, словно где-то неподалеку отворилась дверь наружу, – и оглянулась. В дальнем конце зала мелькнула бледная тень; возникла женская фигура – она приближалась стремительным легким шагом, словно на крыльях ветра. Верховная жрица остановилась так резко, что Эрдуфилла врезалась в нее.

— Что такое?

Диэрна не знала, что и ответить. Она видела перед собою совсем юную девушку, почти девочку, высокую и стройную, как гибкая ива, с бледной кожей, темными волосами и резковатыми скулами и линией лба, как у Эйддина Минока. Но чувство, замкнувшее ей уста, Верховная жрица описала бы не иначе как узнавание.