Книга Лесная обитель, страница 132 – Мэрион Зиммер Брэдли

Эйлан споткнулась о корень; Гай ее поддержал. Девушка удивленно заморгала, осознав, что вокруг – лес. Шум толпы затихал вдали, как будто они отошли от ярмарки на много миль, как будто пересекли границу Иного мира. Раскидистые деревья, испещрившие землю пятнами бликов, укрыли их в своей тени. Солнце спряталось за облаком, повеяло холодом. Неужто пойдет дождь? Словно в ответ на невысказанный вопрос, сверху упало несколько капель – но может статься, это просто ветер отряхнул мокрые листья.

— Эйлан… – прошептал Гай, крепче смыкая объятия. – Эйлан – прошу тебя…

Обернувшись к Гаю, Эйлан ощутила всю неуемную силу его желания – и мир словно застыл. С того момента, как толпа разлучила ее с Миэллин, и вплоть до этой самой минуты Эйлан была словно во сне. А вот теперь пробудилась – и с ужасающей ясностью видела и прошлое, и грядущее. Возможно, сюда их с Гаем привела сама Судьба, но от того, какое решение она примет сейчас, зависит его и ее будущее – а возможно, и многие другие жизни. Сознание всплесками рвалось на волю, ширилось, внутренний взор проникал все дальше, охватывая иные времена, – и, наконец, перед Эйлан снова предстал златокудрый воин из ее видения, с Драконами на запястьях и орлиным взглядом, который ей так полюбился у Гая.

Юношу охватила дрожь. Неуклюжими пальцами он откинул покрывало жрицы; ладонь его коснулась ее щеки, на миг задержалась, а затем, как если бы неодолимая сила влекла ее вниз, скользнула по нежному изгибу шеи в вырез платья и легла на округлую грудь. Вокруг расстилался мягкий зеленый дерн. «Великой Богине не поклоняются в храме, возведенном руками человека», – эхом донеслось до Эйлан.

Но ведь это строго-настрого запрещено – еще и полугода не прошло, как она поклялась отдать свою девственность только Священному королю! Но, словно в ответ на ее сомнения, вдруг пришла несокрушимая уверенность. «От этого мужчины, в жилах которого течет кровь двух народов, явится грядущий король…» Вот к чему подготовил ее мерлин. Таково ее предназначение.

Когда они повстречались впервые, она, должно быть, показалась Гаю совсем ребенком, но теперь она несравнимо старше. В памяти эхом зазвучали слова мерлина:

«Служительница Богини отдается мужчине в свой час и в свою пору, а когда сила, переполняющая ее, схлынет, возвращает себе верховную власть».

— Мы не можем пожениться по обряду людей, – тихо проговорила Эйлан. – Готов ли ты взять меня в жены по древнему обычаю – так, как жрицы сочетались с мужами королевской крови перед лицом богов?

Гай застонал: его ладонь обхватила упругую грудь, и сосок напрягся и отвердел под его пальцами.

— В жизни и в смерти, клянусь Митрой и Великой Матерью, – пробормотал он. – Эйлан, о, Эйлан!..

Когда к ней прикасался мерлин, пламя ревущим потоком растекалось от ее макушки вниз, к ногам; но этот огонь словно бы вырывался из земли, выжигая все прочие мысли.

Эйлан коснулась лица юноши, и Гай потянулся к ней. Его неловкая рука запуталась в золотистых волосах, покрывало соскользнуло на землю, но никто этого даже не заметил. Гай припал к ее губам, уже не робко, но жадно и требовательно, точно изнывая от голода. В первое мгновение Эйлан потрясенно замерла в его объятиях, а в следующий миг ее захлестнула ответная жажда, и девичьи губы приоткрылись ему навстречу.