Книга Лесная обитель, страница 183 – Мэрион Зиммер Брэдли

«Тебе не придется вынести столько, сколько терплю я, – подумала она, борясь со слезами, – столько, сколько я уже выстрадала!»

— Ты не останешься одна на всю жизнь, я тебе обещаю, – говорил между тем Гай. – Я приеду забрать тебя, как только смогу. И, – добавил он неискренне, – ты ведь знаешь, что в нашем народе брак нерасторжимым не считается.

— Да, я об этом слыхала, – ядовито промолвила Эйлан, нимало не сомневаясь: если уж он женится на девушке из знатной семьи, то родня, конечно же, позаботится о том, чтобы этот союз ни при каких обстоятельствах расторгнут не был. – А какая она, эта твоя римлянка? Она красивая?

Гай печально посмотрел на молодую женщину.

— Она и вполовину не так красива как ты, желанная моя. Она маленькая и хрупкая, но очень решительная. Иногда мне кажется, что меня безоружным бросили на арену к боевому слону или к диким зверям, как, по слухам, поступают с преступниками в Риме.

«Значит, она ни за что от него не отступится», – подумала Эйлан, но заставила себя улыбнуться.

— Выходит, ты ее… на самом деле не любишь?

— Родная моя! – Гай опустился на колени у ее постели, и в голосе его прозвучало такое явное облегчение, что Эйлан с трудом сдержала смех. – Не будь ее отец прокуратором, даю тебе слово, я на нее дважды и не посмотрел бы. С его помощью я смогу стать сенатором, а может быть, в один прекрасный день, даже наместником Британии. Ты только представь себе, сколько всего я тогда смогу сделать для тебя и для малыша!

Гай склонился над сыном, и во взгляде его снова сверкнула неистовая решимость защитить ребенка от любого зла. Почувствовав, что Эйлан за ним наблюдает, он снова поднял голову.

А Эйлан все не сводила с него глаз – пока Гай опять не почувствовал себя неуютно. «Кейлин была права, – с горькой обреченностью думала молодая женщина. – Он влюбился в иллюзию и убедил сам себя, что это и есть действительность – как это у них, у мужчин, водится!» Ну что ж, тем легче ей будет сказать ему то, что он должен услышать.

— Гай, ты знаешь, что я люблю тебя, – начала она, – но поверь, даже если бы ты был свободен предложить мне стать твоей женой, я бы не смогла согласиться. – В его глазах мелькнуло недоумение. Эйлан вздохнула.

— Я – Верховная жрица Вернеметона, Глас Богини, разве тебе не сказали? В своем народе я уже достигла той высоты, на которую ты мечтаешь подняться среди римлян! Гай, я рисковала жизнью, чтобы доказать, что достойна стать преемницей Лианнон, и прошла испытание не менее опасное, чем битва, в которой сражался ты. Я не вправе отречься от своей победы – так же, как и ты не можешь бросить на ветер добытые в бою почести.

Молодой римлянин нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное, и Эйлан поняла, что на самом-то деле у них с Гаем гораздо больше общего, нежели ему кажется. Но только им движет честолюбие, а она – если, конечно, это тоже не иллюзия! – повинуется воле богов.

— Значит, мы будем трудиться заодно, неведомо для всех прочих, – проговорил наконец Гай, снова задержав взгляд на ребенке. – А с такими родителями, как наместник Британии и Верховная жрица, этот малыш чего только не достигнет! Как знать, может, в один прекрасный день он и сам станет императором?

Малыш открыл глазки и уставился на обоих родителей бессмысленным взглядом, не делая между ними разницы. Гай снова подхватил его на руки и неловко прижал к себе. Младенец недовольно забарахтался.