Книга Лесная обитель, страница 190 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Гай Мацеллий Север Силурик, согласен ли ты с условиями оглашенного контракта и желаешь ли ты взять в законные жены эту женщину? – вопросил его отец. Гай сознавал, что все взгляды устремлены на него, и все-таки, как ему показалось, прошла целая вечность, прежде чем он сумел выговорить:

— Желаю…

— Юлия Лициния? – Отец девушки повернулся к ней и повторил вопрос. И уж она-то с ответом не задержалась. Секретарь подал контракт на подпись жениху и невесте и унес документ в архив для регистрации.

Гаю казалось, что вместе с брачным контрактом от него уплывает свобода, но от него и не требовалось улыбаться – к римской тоге прилагалась несокрушимо-торжественная серьезность. Вперед выступила миловидная женщина – как оказалось, дочь Агриколы, – взяла Юлию за руку и подвела ее к Гаю. Тонкие пальчики невесты крепко переплелись с его пальцами, и Гая пронзило чувство вины.

Потом возносили бессчетные молитвы богам, взывая к Юноне и Юпитеру, Весте и всем прочим, кто хоть каким-то боком покровительствовал домашнему очагу и семье. Гаю с Юлией вручили чашу с зерном и кувшин с маслом – эти дары полагалось предать жертвенному огню на алтаре. Пламя громко затрещало – и тут из обеденной залы, примыкающей к атриуму, потянуло аппетитными запахами стряпни; правда, смешиваясь с ароматами горящих благовоний, они обретали привкус довольно-таки тошнотворный. Пора было приступать к свадебному пиру. Юлия откинула с лица покрывало. Гай взял лепешку, испеченную из полбы грубого помола – он от души надеялся, что на пиру накормят чем-нибудь повкуснее, – разломил ее и вложил кусочек в рот Юлии. Она повторила его действо и произнесла полагающиеся слова, соединившие их с Гаем нерушимыми узами. Церемония шла своим чередом; теперь от Гая требовалось только исправно играть свою роль.

На протяжении всего роскошного свадебного пиршества – Лициний не поскупился, а гордость Юлии не знала удержу! – Гай был как в тумане. Столы ломились от яств. К новобрачному то и дело обращались с поздравлениями; престарелый друг Лициния пространно распространялся о достоинствах невесты, и Гай охотно с ним соглашался: да, ему сказочно повезло заполучить в жены такую чудесную девушку! Но старик-сенатор вцепился в него мертвой хваткой: он знал Юлию с самого ее рождения, так что Гаю, хочешь не хочешь, а пришлось выслушать несколько смешных историй из ее раннего детства. Где-то рядом два магистрата вполголоса обсуждали предстоящий военный поход императора в Германию.

Рабы, тоже бормоча слова поздравлений, разносили угощение – не мясо жертвенных животных, понятное дело, но нежную жареную курятину и свинину и вкусные лепешки из пшеничной муки тонкого помола. Вино лилось рекой, Гаю подносили чашу за чашей, он осушал их до дна и вскорости решил, что напиток весьма недурен. Поток гостей не иссякал: каждый считал своим долгом подойти поздравить новобрачного; а ему не часто доводилось видеть Мацеллия таким счастливым.

А пир заканчиваться и не думал. Гай призывал на помощь всю свою учтивость и все свое самообладание, но про себя гадал, что бы подумала обо всей этой чепухе Эйлан – узнает ли она когда-нибудь и оценит ли, на что он пошел ради нее и сына?

Юлия хихикала над непристойными шутками комедиантов, которые развлекали гостей, но Гай очень сомневался, что она понимает, о чем речь. Эта традиционная часть церемонии должна была вдохновить новобрачных на любовные игры во имя продолжения рода; фигляры из кожи вон лезли, чтобы смысл происходящего дошел до всех и каждого. На угощение Гай уже смотреть не мог, но продолжал делать вид, что ест, и в сотый раз соглашался с тем, что Юлия – прелестная девушка, а ему несказанно повезло.