Книга Лесная обитель, страница 191 – Мэрион Зиммер Брэдли

У Юлии слипались глаза; она выпила второй, а затем и третий кубок вина, гораздо более крепкого, чем то, что обычно подавали за столом у Лициния, так что ее обычная живость поумерилась. Гай ей позавидовал: сам он, к сожалению, все еще сохранял ясную голову.

Темнело. Снаружи донеслись крики; распорядитель церемонии объявил, что пришло время проводить невесту в дом жениха, и Гай глупо ухмыльнулся. Все это казалось до смешного нелепым, ведь у Мацеллия своего дома в городе не было, и новобрачным предстояло просто-напросто перейти в дальнее крыло особняка Лициния, но Юлия, по всей видимости, твердо вознамерилась соблюсти все до единой традиции в этот знаменательный день своей жизни.

Хорошо, что на самом-то деле похищать невесту ему не нужно, подумал про себя Гай, с наигранной грубостью хватая Юлию за запястье и увлекая ее за собою. Он так нетвердо стоит на ногах, что от него отбилась бы даже дряхлая старуха с хромой собакой!

Распорядитель церемонии вручил новобрачному мешочек с позолоченными грецкими орехами и мелкими медными монетками, чтобы тот бросил их нищим, которые, как водится на свадьбах, толпились у входа в надежде на щедрую мзду. В руках у Юлии был такой же мешочек, в цвет алого покрывала. Носильщики подхватили паланкин, и торжественное шествие двинулось от дома Лициния вниз по улице до форума, мимо табулария и нового дворца наместника. Паланкин сопровождали факелоносцы; впереди шли певцы и флейтисты. Наконец, описав круг, процессия возвратилась ко входу в новый дом, уже подготовленный для новобрачных. Гай, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, швырял монеты в толпу; нищие призывали благословение на его голову. Оставалось потерпеть еще чуть-чуть, еще совсем немного…

Факел из боярышникового дерева ронял мерцающий отблеск на порог, разгоняя тени и злые чары. «Жаль, что развеять воспоминания факелу не под силу», – подумал про себя Гай: в голове у него на прохладном воздухе слегка прояснилось. Кто-то вручил Юлии чашу с оливковым маслом: она смазала дверной косяк и обвила его полосками белой шерстяной ткани.

Престарелые вдовушки расцеловали Юлию, бормоча пожелания счастья, и, с минуту подумав, расцеловали и Гая – тем самым подав пример остальным: в следующий миг на новобрачных обрушился настоящий шквал объятий, поцелуев и поздравлений. Слегка захмелевший Мацеллий – Гай впервые в жизни видел, чтобы отцу вино ударило в голову! – обнял молодых. Лициний расцеловал Юлию и Гая и объявил, что свадьба удалась на славу.

Гай подхватил Юлию на руки, в который раз подивившись, какая она легкая, почти невесомая, перенес ее через порог и пинком захлопнул за собою дверь.

В воздухе разливался сладкий дух благовоний и аромат цветов Юлии; от стен тянуло запахом свежей краски. Девушка замерла перед Гаем. С нежностью, которой он сам от себя не ожидал, молодой муж снял с нее фламмеум.

Венок новобрачной уже увядал; шесть прядей, заботливо уложенных прислужницей вокруг головы, развились и рассыпались, обрамляя шею. Юлия казалась совсем девочкой – слишком юной для замужества. Не успел Гай заговорить, как она уже подошла к алтарю в центре их собственного атриума и выжидательно застыла, глядя на мужа.

Гай набросил край тоги на голову и отсалютовал маленьким терракотовым статуэткам домашних богов.