Книга Лесная обитель, страница 201 – Мэрион Зиммер Брэдли

Бендейгид вскочил, простирая к ней руки; Гув тяжело шагнул в комнату. Эйлан глубоко вдохнула, пытаясь скрыть изумление, и жестом отослала телохранителя прочь. Она всегда полагала, что отец ее посвящен во все замыслы архидруида. Возможно ли, что Бендейгид знать не знает, как Арданос все эти годы использовал жрицу-Прорицательницу в своих целях?

— Воистину отцу моему ведомо – я изрекаю только те Прорицания, что вложены в мои уста, – примирительно проговорила Эйлан. «Если он все знает, значит, я не солгала ему, – а если не знает, так я не сказала ему ничего нового».

Действительно, в словах ее заключалось больше правды, нежели догадывался сам Арданос. Да, архидруид перетолковывал ответы жрицы-Прорицательницы так, как считал нужным, но когда Великая Богиня овладевала Эйлан и говорила с народом напрямую, именно Богиня решала, соглашаться с политикой архидруида или нет. По крайней мере, до сих пор Ее советы были достаточно миролюбивыми, так что Арданос их и не оспаривал.

Бендейгид принялся нервно расхаживать по комнате туда-сюда.

— Тогда я должен просить тебя: умоли Богиню покарать врагов наших. Духи женщин с острова Мона до сих пор взывают о мщении.

Эйлан нахмурилась.

— Это Кинрик тебя ко мне прислал? – Ей было известно, что Гай захватил Кинрика в плен и спас ему жизнь: молодой бритт вошел в число заложников. Но что с ним сталось потом, Эйлан не знала.

— Кинрик был в плену, – проворчал ее отец. – Его собирались отправить в Рим на забаву императору, но он убил стражников и сбежал.

— И где же он сейчас? – встревоженно спросила Эйлан. Если Кинрик попадется в руки римлян, лучшее, на что он может надеяться, – это быстрая смерть.

— Не знаю, – уклончиво промолвил друид. – Но на севере все громче слышен гневный ропот, о дочь моя. Римляне отступают. Не все Вóроны погибли в той битве; раны их затягиваются. Если Великая Богиня не поднимет страну против римлян, будь уверена, это сделает Кинрик.

— Но я говорю только с теми, кто приходит на празднества к Девичьему холму, – опасливо промолвила Эйлан. – Это прежде всего корновии и ордовики, потом еще деметы и силуры, ну и кое-кто из тех диких племен, что живут в холмах. Что нам до Каледонии?

— Может ли быть, что ты не понимаешь всей силы своего влияния? – Друид поглядел ей прямо в лицо. – Римляне отняли наши земли, ниспровергли наших вождей, наложили запрет на почти все наши религиозные обряды. Прорицательница Вернеметона – это одна из тех немногих святынь, что у нас еще остались, и если тебе не приходит в голову, что слова Великой Богини передаются из уст в уста по всей Британии, – ты просто глупа!

«Он не знает, что Арданос пытается влиять на Прорицания, – но подозревает», – подумала про себя Эйлан. Пока она изображает неведение, Бендейгид не дерзнет открыто попросить ее поддержать мятеж. Но долго так продолжаться не может – напряжение нарастает, и рано или поздно наступит развязка.

— Я живу очень уединенно, – мягко произнесла она. – Но к священному источнику приходят помолиться паломники. Пусть те, кому есть что сообщить, являются испить воды в новолуние каждого месяца: их встретит жрица под покрывалом, и если она заведет речь о вóронах – пусть посланцы поговорят с ней.

— А, дочь моя! Я знал, что ты не предашь свою кровь! – воскликнул Бендейгид. Глаза его вспыхнули непримиримым огнем. – Я скажу Кинрику…