Книга Лесная обитель, страница 266 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Госпожа… – Гай умолк и, подчиняясь какой-то непонятной ему самому силе, поклонился. – Я приехал выразить тебе соболезнования от имени легата в Деве в связи с кончиной архидруида, твоего деда. Это огромная потеря для всех нас. Он был… – Гай на мгновение задумался, – выдающимся человеком.

— Воистину это тяжкая утрата, – отвечала она бесстрастно, но от ее голоса у Гая учащенно забилось сердце. – Не хочешь ли подкрепиться с дороги?

Не прошло и минуты, как девушка в мешковатом платье послушницы поставила перед гостем поднос с медовыми лепешками и кувшин с каким-то напитком, настоянным на травах и ягодах. Вода для него была взята не иначе как из Священного источника. Гай сделал глоток, пытаясь придумать, что сказать, и, опустив глаза, заметил, что покрывало Верховной жрицы чуть подрагивает.

— Эйлан, – тихо проговорил он. – Позволь мне увидеть твое лицо. Слишком много лет прошло…

Она коротко рассмеялась.

— Глупа я была, что думала, будто у меня достанет присутствия духа снова с тобою увидеться. – Она пожала плечами и откинула покрывало. В глазах ее блестели слезы.

Гай изумленно заморгал. С годами Эйлан не столько состарилась, сколько стала самой собою – как если бы девушка, которую он знавал когда-то, была лишь размытым и нечетким отображением будущей женщины. Слезы туманили ей глаза, шея казалась слишком хрупкой для тяжести золотого торквеса, и однако ж в Эйлан ощущалась скрытая сила. «А почему нет? – подумал Гай. – В своем мире она за последние годы обрела власть ничуть не меньшую, чем любой командующий легионом». Римлянину не верилось, что это и есть Фурия, так напугавшая его когда-то. Перед его внутренним взором замелькали былые воспоминания. Гаю отчаянно хотелось броситься к ногам Эйлан и объявить о своей любви, но он знал – одно неверное движение, и тупоголовый увалень проткнет его своим копьем.

— Послушай, я не знаю, долго ли смогу здесь пробыть, – быстро заговорил Гай. – Грядет война – нет, не из-за смерти твоего деда, но из-за событий в Риме. Готовится восстание против императора: ничего больше я открыть тебе не могу. Мацеллий надеется, что бритты нас поддержат, но никому не ведомо, как все обернется. Эйлан, я должен переправить вас в безопасное место – и тебя, и мальчика.

Эйлан неотрывно глядела на гостя: ее изменчивые глаза были холодны и суровы.

— Правильно ли я тебя поняла? Теперь, когда империя того гляди развалится на куски, ты пришел предложить мне защиту Рима. Спустя столько лет! А не кажется ли тебе, что, если в ближайшие недели вспыхнет смута, здесь я в большей безопасности, – грациозным движением руки она указала на стены обители и на нескладного здоровяка Гува, – нежели ты и твои близкие?

Гай вспыхнул до корней волос.

— Ты так уверена, что твои соплеменники не обратятся против тебя же? Своими Прорицаниями ты поддерживала мир с Римом – но теперь, когда твой дед умер, кого, как ты думаешь, обвинят во всех своих бедах горячие головы вроде Кинрика? Как ты не понимаешь, что просто должна уехать со мною?

— Должна?.. – Глаза ее полыхнули огнем. – А что скажет об этом замечательном плане твоя жена-римлянка? Или ты поднадоел ей за двенадцать лет?

— Юлия приняла христианскую веру и дала обет воздержания. По римским законам это достаточное основание для развода. Эйлан, я могу жениться на тебе, и мы наконец-то будем вместе. А если ты не согласна, я готов официально усыновить нашего сына!