Книга Лесная обитель, страница 291 – Мэрион Зиммер Брэдли

— С какой стати я должен тебе верить, потаскуха? – прорычал ее отец. – Вся твоя жизнь – сплошная ложь!

Он уже занес руку для удара. И тут сквозь кольцо друидов прорвался дюжий великан – это Гув с занесенной дубинкой в последний раз кинулся на защиту Владычицы Вернеметона. Жрецы бросились ему наперерез. Не успел Гув добежать до Бендейгида, как в отблесках пламени блеснули бронзовые клинки, и окрасились еще более ярким багрянцем, и снова вошли в плоть. Друиды наносили удар за ударом, и Гув, так и не пробившись к своей госпоже, рухнул без единого крика.

«Гув напал бы на самого архидруида, если бы тот посмел угрожать Верховной жрице…» – оцепенело думала Эйлан. В конце концов, так оно и вышло.

— Унесите этого дурня, – приказал Бендейгид, тяжело дыша. И, резко развернувшись, схватил Эйлан за плечо. – Если бы ты осталась верна нам, я бы велел тебе испросить у Великой Богини благословения для нас. Но теперь ты будешь принесена Ей в жертву!

«Тоже мне, напугал! Всю свою жизнь я жертвовала собою…» – думала про себя Эйлан, когда отец выволок ее в круг и поставил рядом с Гаем. Толпа глухо загудела. Некоторые из тех, кто расслышали обвинения против Эйлан, требовали умертвить ее на месте; прочие же считали, что поднять руку на Верховную жрицу, каковы бы уж ни были ее преступления, – это святотатство.

— Эйлан, сможешь ли ты простить меня? – тихо произнес Гай. – Я никогда не был достоин твоей любви. Ты хотела видеть во мне Священного короля, но я – самый обыкновенный человек…

Эйлан обернулась к нему. Его покрытое синяками и кровоподтеками лицо дышало новообретенным благородством. Ей отчаянно хотелось заключить любимого в объятия, но ее удерживали жрецы – впрочем, она понимала, что ему это не нужно: Гай больше не смотрел на мир взглядом потерянного ребенка. Он, не дрогнув, встретился с нею глазами: он наконец-то был в ладу с самим собою.

— Я вижу в тебе бога, – исступленно проговорила Эйлан. – Я вижу дух, который бессмертен и вечен. Мы свершили то, что от нас требовалось, и если справились хуже, чем сами хотели бы, замысел Владычицы все равно исполнен. Верю: нам дано будет вместе пройти рука об руку по Стране Вечного Лета, прежде чем мы снова возвратимся на землю.

— Ты называешь его Священным королем, – хрипло произнес Бендейгид, – и он умрет как Священный король.

Эйлан видела, как в глазах Гая суровая обреченность, поддерживавшая его до сих пор, медленно уступает место благоговейному изумлению. Пленнику накинули на шею петлю и начали постепенно ее затягивать; он, словно не замечая, неотрывно смотрел на Эйлан. Но прежде, чем под ребра ему вошел меч, неподвижный взор его обратился куда-то за пределы здешнего мира. Римлянина поволокли к костру; из груди его фонтаном била кровь.

— Скажи, о жрица, что за знаменья читаешь ты в совершившемся жертвоприношении?

Эйлан отвернулась от бушующего костра, устремила взгляд на отца, и тот при виде ее лица в ужасе отпрянул назад, хотя сама она не двинулась с места.

— Я вижу – королевская кровь освятила почву, – произнесла Эйлан тихим, ровным голосом. – В этом человеке, коего ты отдал священному пламени, смешалось семя Рима и Британии, и теперь семени этому суждено вечно прорастать на нашей земле.

Эйлан вдохнула поглубже. Голова у нее раскалывалась от боли, в глазах темнело, но это уже не имело значения. Последнее, что ей хотелось увидеть в этом мире, – это торжество в глазах Гая. В ушах звенело. Она чувствовала, что погружается в транс, хотя не пила зелья из священных трав, – и вот над холмом зазвенел голос, принадлежащий не ей: