Книга Лесная обитель, страница 73 – Мэрион Зиммер Брэдли

Кейлин ненадолго умолкла.

— Мне досадна самая мысль о том, чтобы сыграть на руку Арданосу, но, может статься, тут и без Великой Богини не обошлось. Хочешь поехать со мной в Вернеметон, когда мне придет время возвращаться?

— Наверно, хочу, – отвечала Эйлан. В ее странных изменчивых глазах, которые порою казались темно-карими, а порою – серыми, вспыхнула искорка интереса, приглушая боль. – Думается, это самое лучшее, что только может со мною произойти. На самом-то деле я никогда и не верила, что нам с Гаем позволят быть вместе. Давным-давно, еще до того, как я повстречала Гая, я часто мечтала о том, чтобы стать жрицей. Так, по крайней мере, я проживу достойную жизнь и многому научусь.

— Думаю, это можно устроить, – сухо произнесла Кейлин. – Вне всякого сомнения, Бендейгид будет в восторге, и Арданос тоже. Но решение остается за Лианнон. Хочешь, я поговорю с нею?

Эйлан кивнула, и теперь уже жрица завладела ее рукой. От прикосновения к нежной и гладкой девичьей коже Кейлин почувствовала знакомое головокружение, предшествующее видениям: перед ее внутренним взором предстала Эйлан – но старше годами, еще более прекрасная, под покрывалом Прорицательницы. «Сестры, и больше, чем сестры…» – донесся отзвук откуда-то издалека.

— Не бойся, дитя. Думается мне, что, может быть, сама судьба… – она помолчала и наконец выговорила: – …сама судьба начертала тебе стать одной из нас. – На душе у Кейлин разом полегчало. – И мне нет нужды говорить, как я тебе порадуюсь. – Жрица вздохнула: видение растаяло. Снаружи эхом запел жаворонок, приветствуя зарю. – Смотри-ка, уже светает. – Кейлин с усилием встала, приводя в движение затекшие мышцы, и побрела к двери. – Мы с тобой всю ночь проговорили. Последний раз со мной такое случалось, когда я была еще моложе тебя. – Жрица распахнула дверь, и в комнату хлынули лучи восходящего солнца. – Что ж, ливень вроде бы утих; надо бы нам пойти посмотреть, на месте ли хлев – по крайней мере, эти негодяи вряд ли сумели сжечь его в такой дождь! – и остались ли в нем коровы, и уцелел ли хоть кто-нибудь, чтобы их подоить.

На протяжении следующих четырех дней Гай, подменивший захворавшего декуриона, тащился по размытым дорогам во главе отряда ауксилариев-даков^[15] вместе с их опционом^[16] по имени Приск. Солдаты на чем свет стоит проклинали грязь и сырость, просачивающуюся сквозь все щели, невзирая на плащи из промасленной кожи: доспехи ржавели; мокрая одежда немилосердно натирала тело. Под сводом леса не смолкал шум падающих капель; по обе стороны простирались затопленные поля, корни молодой пшеницы подгнивали в лужицах стоячей воды. «В конце лета доброго урожая ждать не приходится, – мрачно размышлял Гай. – Придется везти зерно из тех областей империи, к которым боги были добрее. Если такая погода стоит и в Гибернии, не диво, что тамошним дикарям не сидится на месте».

Отряд продвигался медленно, однако ж к середине пятого дня солдаты добрались до тех мест, где Гай едва не расстался с жизнью. Переночевали в гостях у Клотина. А на следующий день проехали мимо той самой ловчей ямы, в которую провалился Гай, и свернули на тропу, уводящую ко двору Бендейгида. Дождь наконец-то поутих, и на западе, где облачная гряда расступилась, в небесах мерцал золотой отблеск.