Книга Лесная обитель, страница 96 – Мэрион Зиммер Брэдли

Растершись докрасна, Миэллин и Эйлан вернулись в кладовую. Это помещение находилось сразу за кухней: благодаря тому, что за стеной топились печи, здесь было тепло и сухо; со стропил гирляндами свисали пучки трав. Под ними покачивались и неспешно поворачивались туда-сюда неглубокие плетеные лотки: на них раскладывали на просушку корни и листья. Вдоль одной стены тянулись полки с расставленными на них глиняными горшками и кувшинами, а вдоль другой стены выстроились мешки и корзины с уже готовыми к употреблению травами, аккуратно помеченные знахарскими печатями. В воздухе разливался резкий пряный запах.

— Ты ведь Эйлан, так? – Латис близоруко вгляделась в нее. Про себя девушка подумала, что морщинистая старуха и сама похожа на иссохший корень. – Помоги нам Богиня, они с каждым годом все моложе и моложе!

— Ты про кого это, матушка? – переспросила Миэллин, пряча усмешку.

— Да про девочек, которых отряжают служить жрице-Прорицательнице.

— А я ей говорила, что ее скоро пошлют обучаться к Владычице Вернеметона, – подхватила Миэллин. – Ну что, Эйлан, теперь-то ты мне веришь?

— Да я в твоих словах и не сомневалась, просто мне подумалось, что выберут кого-нибудь постарше и поопытнее меня.

— Кейлин на это сказала бы, что слишком ученую прислужницу к Лианнон не допустят: а то вдруг эта умница начнет задавать слишком много неудобных вопросов. А если Верховную жрицу заставить задуматься о том, что такое она делает, чего доброго, ее прорицания не всегда будут совпадать с интересами и целями друидов.

— Миэллин, замолчи! – воскликнула Латис. – Ты сама знаешь, нельзя такое говорить – даже шепотом!

— Я говорю правду, а если жрецам это не по нраву, я спрошу их, по какому праву они заставляют меня лгать. – Но голос девушка все-таки понизила. – Эйлан, осторожно – у тебя корзинка наклонилась! Мы столько сил и времени потратили, собирая эти листья, – еще не хватало вывалить их на пол, чтоб запачкались!

Эйлан перехватила корзину понадежнее.

— Некоторые истины не должно облекать в слова – тем более во всеуслышание, – назидательно произнесла Латис.

— Да, так говорят, – не унималась Миэллин, – и, как правило, это как раз те истины, о которых надо бы кричать на всех углах.

— В глазах богов это, возможно, и так, – отозвалась старуха. – Но ты не хуже меня знаешь, что здесь всем заправляют не боги, а мужчины.

— Что ж, если правду нельзя говорить в стенах, возведенных друидами, тогда где же, во имя всех богов, ей место? – твердо стояла на своем Миэллин.

— Одним богам то ведомо! – вздохнула Латис. – Я дожила до седых волос, потому что занималась своими травами и в другие дела не лезла; и тебе то же советую. Травы, во всяком случае, не лгут.

— Эйлан такого выбора не дано, – промолвила Миэллин. – В ближайшие шесть лун ей предстоит неотлучно находиться при Лианнон.

— Оставайся верна себе, дитя. – Старая Латис взяла девушку за подбородок, не давая ей отвернуться. – Если ты знаешь собственное сердце, то у тебя всегда будет хотя бы один друг, который не обманет и не солжет.

Жрица сказала правду. С приходом следующей луны Эйлан отвели к Лианнон и познакомили со сложным церемониалом сопровождения Верховной жрицы на людях – то есть всякий раз, как Лианнон покидала свое жилище в Лесной обители. Девушка научилась облачать Лианнон для праздничных церемоний, что оказалось куда сложнее, нежели выглядело на первый взгляд, ведь с началом обряда никто не имел права коснуться жрицы даже кончиком пальца. Девушка разделяла с Лианнон долгое ритуальное затворничество, в течение которого Верховная жрица готовилась к таинству, и после ухаживала за изнемогшей Прорицательницей, ведь обряд отнимал у нее все силы.