Книга Фронтир, страница 151 – Яков Литвинов

— Это там, где местные радикалы подняли восстание?

— Именно там. Некоторые архаизмы не выдавить из человека никакими благами и достижениями цивилизации. Эти регионы всегда были и всегда будут землей упадка и суеверий, хотя вы это и сами наверняка знаете. А когда у людей есть только слепая вера и много эсперов, регистрировать которых никто, конечно же, не стал, заканчивается всё это очень печально. С другой стороны, радикалы доставили достаточно проблем и Империи Двух Солнц, так что, как мне кажется, если бы не они, то наше поражение было бы гораздо более разгромным.

— Главное, что степи и пустыни, которые столько лет превращались в плодородные земли, оказались незатронуты войной.

— Да. К счастью. Насколько мне известно, сейчас планируется в срочном порядке еще сильнее укрепить южные границы и разместить в регионе новые войска, в том числе и части Фронтира.

— Много любителей заключить сделку с дьяволом?

— И не только. Сами же знаете, эмульсиносные колодцы – это зоны повышенного риска.

— А! Я еще слышал, что на южном направлении произошел какой-то неприятный инцидент?

— У вас хорошие источники, Дитрих. Да, действительно. Во время восстания радикалы истребили несколько поселений. Там жила одна обособленная народность, не очень многочисленная. Своя старая история, вера и прочее. Не помню, как их…

— А, кажется, понял, о ком вы, но тоже не вспомню название.

— Ну так вот, видимо, радикалы нарвались там на группу эсперов из местных. Очень сильных и очень злых. Карательные отряды до сих пор считаются пропавшими без вести. Но поскольку по тем городам, куда дошли эти эсперы, словно ковровой бомбардировкой прошлись, думаю, что и от отрядов этих даже пыли не осталось.

— Эсперов нашли?

— Нашли и уничтожили.

— Надеюсь, отделались малой кровью.

— К счастью.

— Что ж, насколько я понимаю, нас отрезали от Большого восточного колодца?

— Да, но думаю, что к моменту окончательного подписания мирного договора при поддержке мирового сообщества нам удастся сохранить хотя бы небольшой выход к колодцу и, может быть, даже договориться о сохранении своей доли участия в его разработке. Империя сильна, но ей не по силам будет ввязываться в новую войну, да еще и против всего остального мира. Кроме того, люди там чертовски прагматичны и знают толк в торге. Их интересуют скорее престиж и территория, чем увеличение доли в разработках.

— Эта часть света всегда была пороховой бочкой, которую никто не замечал. Не хотелось бы, чтобы она сдетонировала снова. Никак люди не начнут запоминать уроки прошлого.

— Потому история и повторяется по кругу. – Серебряков ухмыльнулся, после чего заметил кого-то за спиной Дитриха и помахал рукой, подзывая к себе. – Позвольте мне представить вам моих дочь и племянницу.

К ним подошли две молодые красивые девушки, очень похожие друг на друга. Они держали друг друга под руку.

Дочь госпожи Тумановой, в девичестве Серебряковой, Дитрих несколько раз мимолетно видел, а дочь самого графа он встретил впервые.

— Моя дочь Дарья и племянница Александра.

— Где вы прятали свою дочь все эти годы, граф?

— Я была медсестрой на войне, – ответила Серебрякова сама, протягивая Дитриху руку, – а до этого училась.

— Теперь мне по ночам будет не давать уснуть сжигающее чувство стыда за то, что такое очаровательное создание было на войне, пока я сидел здесь.