Книга Фронтир, страница 200 – Яков Литвинов

— Нету. Он особенный. Я закончила. Можешь относить назад. – Анна протянула ему пустую тарелку.

Винсент сначала хотел что-то ответить, но не придумав, что сказать, молча забрал тарелку и ушел.

Спустившись, он увидел Демина, который сидел и разглядывал карту, сверяя ее с другими снимками местности.

— Что сказала госпожа?

— Вечером ждем гостей. Надо закончить тут поскорее да убраться. Уходим сразу, как вернемся сюда после операции.

— Какой путь эвакуации?

— Госпожа сказала идти к реке. Она пришлет катер. Видимо, встретит нас уже в акватории океана.

— Понятно. Выше высокоблагородие, вы не беспокоитесь за Ахимаса?

— Беспокоюсь. Но с ним всё будет в порядке. Почему ты спрашиваешь?

— Я понял, что он смертельно болен и если мы не успеем, то… мы не успеем.

– Тебя кто вообще учил мысли в слова связывать?

— У него еще есть время. Его должно хватить. Ты вроде куда-то шел с этой тарелкой.

Винсент забыл, что стоит с грязной тарелкой в руках. Он вышел из амбара. «И почему я последнее время постоянно чувствую себя идиотом?» – подумал он, глядя на тарелку.

– Потому что ты совершенно не приспособлен к обществу. Всё равно что из леса к людям вышел. В своем мире ты был самый умный, сильный, хитрый и крутой, а тут ты можешь наладить контакт только с таким же странным типом, как и ты сам. Ты искренне интересен одному лишь Ахимасу.

— Ты не прав. У меня еще есть Агния.

Агния. Как она там? Чем занята? За всё свое большое путешествие он вспоминал о ней не больше пары раз в не самых приятных обстоятельствах. Даже не вышел на связь ни разу – только в коротком перерыве между двумя поездками.

Избавившись наконец от тарелки, Винсент пошел просто шляться по поселению. Он не очень понимал, чем все эти люди тут занимаются, как не понимал и того, чем вообще можно занять себя в деревне, которая живет фермерством. Кто-то вполне объяснимо работал на плантациях, а кто-то просто ходил непонятно куда. Временами он видел, как те поселенцы, с которыми утром разговаривал Джесс, обсуждают что-то с другими. Видимо, убеждают других присоединиться к нападению. Кажется, всё будет решено раньше вечернего собрания.

Вскоре он наткнулся и на самого Джесса. Тот сидел на веранде дома, запрокинув ноги, и читал старую потертую книгу.

— Твой друг уже мастерит штуки, – сказал он, заметив Винсента.

— Что читаешь?

— Книжку про парня, который уехал в чужую страну сражаться на чужой гражданской войне.

— Зачем он это сделал?

— За идею. Он любил эту страну и ненавидел тех, с кем сражался.

— Больше похоже на веру.

— Готов поспорить, но не сейчас.

— И к чему всё идет?

— Ему надо взорвать мост, чтобы подготовить наступление. Но я и так знаю, что в конце наступление провалится, он погибнет, а плохие парни победят. Я читаю уже третий раз.

— И не надоело?

— Нет. У автора слог погружает тебя в повествование настолько, что ты буквально ходишь рядом с ними.

— Нравится чувствовать себя там?

— Там пока интереснее и веселее, чем здесь.

— По логике, ты тоже должен будешь умереть.

— В конце не написано прямым текстом, что герой погиб. Концовка остается открытой, хоть и очевидной, так что я буду считать, что спасся и продолжил воевать.

— А почему герои проиграли?

— Недальновидность, несобранность, внутренние склоки. Они слишком усложняли свою жизнь, в то время как противник наступал на них единым фронтом.