Книга Фронтир, страница 256 – Яков Литвинов

– Мы еще живы, парень.

Он открыл глаза. Излучатели были разбиты, на щитах – вмятины, а перед ним на полу лежал клинок, словно выкованный из множества металлических чешуек и пластин.

— Винсент! – Туманова кинулась в открывшуюся дверь испытательной комнаты к тяжело дышащему парню. – Господи, ты в порядке? – Она внимательно проверяла его зрачки и щупала голову. – В медпункт, немедленно!

— Я в порядке…

— Нет! Тебя в любом случае надо обследовать.

Здесь был свой небольшой медпункт, который обслуживал только исследовательский отдел и куда Винсента увезли на кресле-каталке два медика. Следующие два часа он провел на полном медицинском осмотре.

– Как же я люблю такие моменты, парень. У тебя каждый раз сердце уходит в пятки.

— Как же я жду того момента, когда нас с тобой разделят и я вернусь к обычной жизни.

– Ха! По крайней мере, ты больше не строишь из себя крутого. И что, по-твоему, теперь обычная жизнь? Найдешь работу и будешь жить с Агнией?

— Это не так уж и плохо…

– Что я слышу? Наш суицидальный герой хочет жить обычной жизнью вместе с подружкой.

— Иди к черту. Когда нас разделят, я скажу, чтобы тебя уничтожили.

– А ты уверен?

— В чем?

– Что я исчезну.

— Почему не должен?

– С чего ты вообще взял, что это я с тобой разговариваю?

— Ты же сам мне объяснял…

– Но ведь ты не верил до конца. Таил мысль, что ты просто сошел с ума и разговариваешь с самим собой. Так почему ты вдруг решил, что это не так? Потому что так удобнее?

— Да. Потому что так я могу хотя бы мечтать, что однажды я от тебя избавлюсь.

– От самого себя ты не избавишься никогда, Винсент. Сам подумай, кто ты без меня?

* * *

— Кто ты? Странный вопрос. Ты это ты, Винсент, – Агния улыбнулась.

— Это даже не ответ…

— Умный, добрый, красивый – разве это всё ответы?

— Неужели кроме этого ничего и нет?

— Конечно есть. Но это не описать словами. Обычно это называют душой.

— Понятно… – разочарованно выдохнул Винсент.

— Что с тобой? Мы столько не виделись, а ты сидишь мрачнее тучи. – Она подошла к дивану, где он сидел, и запустила пальцы в его волосы.

— Просто из-за работы не в духе. – Он обнял ее, прижавшись лицом к животу.

* * *

— Тебе кажется, что ты никто, Винсент? – спросил Михаил одновременно и серьезно, и с налетом своей обычной беззаботности.

— Вроде того. Кроме работы у меня ничего и нет.

— Но ведь ты сам выбрал свою работу.

— Не совсем так. Просто так вышло.

— Почему тогда ты ее не бросишь?

— Я… У меня больше ничего нет, я же сказал.

— Как ты тогда выбрал свою работу?

— Это прозвучит смешно, но я видел в ней смысл своей жизни. Хотя я бы и не сказал, что я ее выбрал.

— Родители настояли?

— Вроде того. Хотя я и горел своей работой поначалу.

— Так почему ты считаешь теперь, что ты никто?

— Не знаю. Просто устал.

— Скажи мне, тебе нравится именно выполнять свои задачи или быть полезным?

— Ни то и ни другое.

— Что же тогда?

— Сам не знаю.

— Смешной ты, Винсент. Почему же ты тогда присоединился к нам?

— Просто пытаюсь найти себя.

— Тебе нравится с нами?

— Пожалуй, что нравится.

— Значит, тебе нравится быть полезным. Но ты не понимаешь, для кого ты хочешь быть полезным. Ты хочешь помогать конкретным людям, а не абстрактному обществу или компании. Я так думаю.

Винсент пожал плечами.

— Это ведь то, о чем я тебе и говорил, Винсент, – Михаил закрыл кран и передал парню последнюю тарелку из огромной горы, что они мыли, – что мы стремимся к единению друг с другом. Равному, без подчинения. Ты просто ищешь свой родной угол, – он улыбнулся.