Книга Игра в невидимку, страница 37 – Альва Морис

— Наш сын выбрал эту страну своим домом, а значит, должен остаться здесь. Так он хотел.

Мин никуда не исчез – он стоял между ними, глядя на их сцепленные руки. Я ждал, что он снова что-то скажет, но он молчал, не поднимая головы, будто давящий на плечи груз вдруг стал невыносимо тяжелым.

— Простите меня… – сглотнув, из последних сил произнесла Ким, отпустив пальцы Е Рин. – Простите, что не остановила его.

— Ты бы не смогла, кончжуним. – Он склонился над ней, будто пытался уберечь от всего – от дождя, от боли и от разъедающей вины. – Я ведь никогда не рассказывал тебе о работе, не хотел беспокоить.

«Все мы этим страдаем. Извечная мужская ошибка родом из необъятного честолюбия – и вот куда она нас заводит».

— Не терзайте себя, мисс Новак. Мин Хе так много говорил о вас, он был очень счастлив… – передала Со Ен слова матери, пока по ее щекам бесконечно катились жемчужные капли. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

По лицу Ким словно прошла опаляющая волна, и она вдруг замерла, даже не моргнув, и медленно перевела взгляд с госпожи Е Рин на Со Ен. Казалось, что она хочет что-то сказать или спросить, будто некая мысль, эмоция – слишком объемная, слишком разрушительная – рвется из нее наружу. Но слова где-то затерялись, и она лишь выдала короткое:

— Мне тоже.

Со Ен понимающе кивнула и, тихо попрощавшись, ушла вслед за родителями. А я невольно задался вопросом: как долго они не видели сына? Год? Два?

Вездесущий Кэп и тут пришел на выручку.

— С тех пор, как я покинул Китай и поступил на службу. Нам нельзя было поддерживать связь с родными, а потом… Я не был уверен, что отец захочет меня видеть после того, что я натворил. Мама и Со Ен звонили, просили приехать, вот только времени все не находилось.

Мне это было знакомо: когда отец заболел, я фактически сбежал из Бергена и на их уговоры приехать отвечал бесконечными отговорками. Пока не стало слишком поздно.

Зажав очередную сигарету между зубами, я направился к авто. Чертов дождь только усилился, и мы уже промокли до нитки.

— Я выпросила у начальства это дело, – вдруг заговорила Эмили, когда мы почти сели в машину. – Мне удалось убедить их, что между мной и Мином не было близкой связи, пришлось написать штук семь разъяснений. Я знаю, он был твоим лучшим другом… – «Нет, не был». – …и это безумно тяжело, но нам всем сейчас тяжело, Адриан.

— Эм, у меня нет такого опыта, но ты в любом случае можешь на меня рассчитывать, – кивнула ей Вивьен, погладив мои костяшки большим пальцем. Я знал, что она не осудит мое решение, но все же от ее слов легче не становилось.

— А как же личная заинтересованность? – возразил я. – По-хорошему никто из нас не должен участвовать в расследовании.

Теперь в разговор вклинилась Ким. Она резко развернулась ко мне, с силой хлопнув дверью авто. Дождь длинными ручейками стекал по ее перекошенному от гнева лицу. Я часто видел Новак в гневе, но никогда настолько.

— Вот именно, Адриан, личная заинтересованность! Я участвую, потому что я окружной судмедэксперт и никому не доверю анализировать улики с тела Мина, Эм участвует, Вивьен тоже. Потому что мы все, мать твою, заинтересованы! А ты?! Или ты только и способен отпускать тупые шутки?

— Ким, полегче, – заступилась Вивьен.

— Не надо, – остановил я ее. – Выскажись.